Калопсия

Стук дождевых капель. Просыпаюсь. Ноют кости. Открывать глаза не хочется. Заставляю себя открыть глаза и смотрю на капли. Они медленно поднимаются и летят вверх. Прочь от сырой земли, от мятой травы, прочь от моего тела. Слежу за их полетом. Часть капель бьется об дырявый навес, создавая ритмичный звук. Будто бы идет обычный дождь. Пахнет влажной землей и чем-то еще. Мир теперь всегда пахнет чем-то еще. Поднимаюсь, разминаю затекшие мышцы. Около уха жужжит комар. Бью в надежде попасть. Промахиваюсь. Продолжает жужжать.

Стою под навесом и смотрю на дождь, стремящийся от земли к далеким облакам. Он может обратить меня в воду, в пар, в ничто. Гравитация может схватить меня и швырнуть вверх, в эти странные расколотые небеса. В новом мире может произойти что угодно. Я закрываю глаза и делаю шаг из под навеса. Жду.

Капли текут вверх по моему лицу, одежда промокает и тяжелеет. Одежду нужно будет поменять. Открываю глаза и смотрю как дождь постепенно прекращается. Погода проясняется и из-за свинцовых туч выглядывает солнце. Стою в пятне света и дрожу от холода. Новый день.


Бреду по лесу. Очень холодно. Кашляю, плюю мокротой на тропинку. Простуда. От дождя станет только хуже. Неожиданно слышу звук. Пугающий звук. В нем агония и скрежет металла. Схожу с тропы и ложусь в густой траве. Не двигаюсь, вслушиваюсь. По тропе идет кто-то. Что-то. Мне плохо видно, но я узнаю знакомые фигуры. Бредущие. Слышу их топот, их стоны, характерное лязганье. Стараюсь не дышать, пока они проходят мимо. Один останавливается и смотрит в моем направлении. Мне удается рассмотреть человеческое лицо в переплетении проводов. Человек тихо плачет. Бредущий отворачивается и продолжает свой путь. Из динамиков на его искореженном теле раздается колыбельная. Мягкий женский голос начинает петь. О спокойствии в ночи, о дремлющей природе. Человек истошно кричит. Когда Бредущие удаляются на достаточное расстояние, я выхожу на дорогу. Ветер доносит до меня обрывки слов. Пение прекрасно. Нет ничего красивее на всем белом свете. Ловлю себя на мысли, что зол на несчастного. Его крики мешают расслышать колыбельную. Она завораживает меня.

Отвлекаюсь на зуд. Отдергиваю рукав и вижу муравья, ползущего по руке. Давлю его. Пение затихает вдали. Я все еще здесь. Я все еще здесь.


- Кто тебя пугает больше всего?
- О чем ты?
- Ну, из чудовищ.
- А тебя?
- Нууу… наверное, Кишение. Сама мысль о существовании этого… мне хочется убить себя.
- А меня насекомые.
- Насекомые. Что за насекомые? Не помню, чтобы мы встречали насекомых.
- Самые обычные насекомые.
- Почему?
- Не знаю. После События не было ни единого мига, когда меня не тревожили насекомые. Только я хочу забыться, отвлечься - появляются насекомые.
- Ну, это полезно, наверное.
- Полезно?
- Будешь всегда на чеку.


Мистер Макклейн просыпается в своем доме. Хороший дом на окраине города. Встает и заваривает себе чай. Пока варится чай, съедает пару тостов с сиропом. Открывает вчерашнюю газету и смотрит новости. Сущий ужас, очередное убийство. Вздыхает и отлаживает газету. Медленно пьет горячий, дымящийся напиток. Наслаждается каждой каплей. Прекрасное начало выходного дня. Обычно мистер Макклей проводит такие дни дома. Готовит еду, читает, пишет собственную книгу. Иногда кажется, что такие дни бесконечны.

Я привычным движением высаживаю окно и влезаю в дом. Грязный грабитель, бородатый дикарь. Достаю из под своего плаща револьвер. Считаю секунды. Мистер Макклейн выходит из коридора и в этот самый момент я направляю ствол на него. От удивления у него открывается рот. Я знаю каждую складку его кожи, каждое движение его мышц, каждую родинку на осунувшемся лице. Я могу закрыть глаза и увидеть мистера Макклейна будто наяву.

Чашка чая падает на пол и разбивается. Звук громкий. Я не вздрагиваю. Стою молча, недвижно. Мистер Макклейн приходит в себя и спрашивает, что мне нужно. Хочу ли я его ограбить? Смотрю на дрожащего, испуганного старика и слова застревают в глотке. Говорить больше не хочется. Может потом. Жестами я приказываю ему снять с себя одежду. Он испуган, но выполняет приказы. Пока он раздевается, сам сбрасываю с себя влажную, пахнущие землей лохмотья. Дожидаюсь когда он разденется и забираю его одежду. Ногой толкаю мокрую лохмотья к мистеру Макклейну. Он смотрит на них и неожиданно узнает в этом оборванном, грязном тряпье свою одежду. Его лицо выражает что-то вроде понимания. В глазах не заданный вопрос.

Загоняю старика в шкаф. Закрываю его там, подпираю двери стулом. Съедаю оставшиеся тосты. Беру из холодильника еду и запихиваю в сумку. Закончив, сажусь передохнуть. Взгляд падает на недописанную рукопись мистера Макклейна. "Корабль налетел на рифы и матросы сновали по его останкам, будто крабы по телу мертвеца. Некоторые все еще надеялись на спасение, но старый кок лишь уныло смотрел на океан. В этом бесконечном холодном просторе, подумал он, мы проживем целую вечность. Мы утонем и, напоенные солью, восстанем как призраки Моря. Мы будем кружить над Морем, петь тихие песни его величию и безлунными ночами пугать моряков, а иногда, лишь иногда, мы будем приближаться к людским городам и с надеждой протягивать к ним руки. Неожиданно…" Рукопись обрывалась.

Я тупо смотрел на рукопись. Однажды я спросил у мистера Макклейна: "Что произойдет дальше?". Он помедлил, а потом ответил: "Я собирался придумать продолжение завтра".


- Как думаешь, а?
- Как думаешь что?
- Ну, все это.
- Глупый вопрос.
- И все же.
- Я думаю так было всегда, Элиза.
- Всегда? В смысле…
- Думаю, что мир всегда был безумен. Мы просто… не замечали.
- В смысле… все это… пряталось что ли?
- Нет.
- А что?
- Все это… не важно. Просто… он всегда был безумен.


Лежу на мятой простыне, смотрю на звезды. Холодно, дует ветер. За звездами приятно наблюдать. С тех пор как произошло Событие, небо стало чище. По ночам видно много, много звезд. Иногда среди них мелькает что-то невероятно красивое, видимое только краем глаза. А иногда можно увидеть Улыбающуюся луну. Кажется, будто она вечно кружила вокруг этого мира и озаряла его своей улыбкой. Вспоминаю, как спорили с Элизой. Грустит ли эта Луна? Приятное воспоминание. Нега. Тепло. Мне хорошо. Меня клонит в сон.

Я вскакиваю и понимаю, что чуть не заснул. В таком состоянии я мог бы увидеть сон. Нельзя видеть сны. Встаю и смотрю на костер. Рядом лежит хворост и связка поленьев. Взял у мистера Макклейна. Достаю из сумки топор. Нарублю дров. Звук может привлечь кого-то, но…
Начинаю бить, вкладываю в удары всю силу. Куски поленьев разлетаются в стороны, а я продолжаю бить. Костер гаснет, а я продолжаю бить. Ритмичный стук нарушает тишину лесной чащи. Я останавливаюсь и пытаюсь отдышаться. Застываю с топором в руке, задумываюсь. Краем глаза вижу как на рукоять топора садится мотылек. Распрямляюсь, крепче хватаю топор. Иду в лес за новым материалом.

Спустя несколько часов чувствую себя полностью выдохшимся, подкидываю хвороста в костер и забираюсь под одеяло. Глаза слипаются и я проваливаюсь в мертвый сон. Сон без цветов, звуков и воспоминаний. Сон без сновидений.


Просыпаюсь. Будто бы и не спал. Выспавшимся себя не чувствую. Лежу около потухшего костра и смотрю на серое небо. Пора вставать. Надо собрать вещи и отправиться в путь. Придется покинуть окрестности дома Макклейна. Появление Бредущих - дурной знак. Неожиданно понимаю, что нахожусь в другом месте. Проснулся не там, где заснул. Вдох, выдох, вдох, выдох. Продираюсь через чащу и выхожу на небольшой травянистый холм. С облегчением понимаю, что узнаю эти места. Это не столь далеко от того места, где я заснул. Отсюда видно рощу в которой я ночевал. Замечаю движение. Падаю на землю, тянусь за сумкой. Нашариваю бинокль и смотрю.

Из рощи выходит человек. Я закрываю и открываю глаза не в силах поверить в увиденное. Это я или точная копия меня. Второй я останавливается, видимо, в недоумении. Осматривается вокруг. Кажется, он растерян. Чувствую как что-то ползет по мне. Сороконожка. Чертыхаюсь и выдаю свое местоположение. Второй я падает на землю и что-то ищет в сумке. Он достает бинокль и смотрит. Наши взгляды встречаются. Несколько долгих мгновений мы смотрим друг на друга, а потом я вскакиваю, хватаю сумку и бросаюсь прочь. Он, кажется, тоже.

"Ты никогда это не поймешь, никогда".


- Снаружи вообще ничего?
- Хуже чем ничего.
- И долго?
- Не знаю.
- Если все так плохо, то как вы там живете?
- Не знаю, Бог хранит.
- Вы верите в Бога?
- Не знаю.
- А я, значит, бесконечно живу одним днем?
- Да.
- И вы раз в несколько дней берете у меня еду и одежду?
- Да, так и живу.
- Интересно… Я, впрочем, ничего не помню, а значит бесконечность мне не дана - я обычный смертный.
- Это хорошо. Однажды я вас застрелил.
- Застрелили? Тогда действительно хорошо, что я ничего не помню.
- Мистер Макклейн, что мне делать?
- Почему вы спрашиваете это у меня?
- Вы последний человек.
- А как же вы сами?
- Я мертвец или хуже.
- Ну… думаю, вам бы не помешало сойти с ума и найти во всем этом какую-то красоту.
- Красоту? Как?
- Не знаю. Бог ведь как-то нашел, значит и вы сможете.


Пустота окружает меня со всех сторон. Во всем мире есть только я, треск костра и завывание ветра. Поднимаю глаза от земли и смотрю вверх. В небе происходит что-то странное. Нехорошие предчувствия. Вскоре что-то сверкает в вышине. Электрические разряды пробивают тучи, освещая их невозможными цветами. Не могу оторвать от этого зрелища глаз. Каждый разряд сопровождается оглушающим звуком. Все успокаивается, но лишь затем, чтобы, спустя мгновение, расцвести еще более невероятными оттенками. В глазах начинает рябить.

Я закрываю глаза и замираю. Боюсь двинуться. Неожиданно что-то хлопает совсем близко от меня и пространство рвется, а время больше не имеет никакого значения. Нельзя открывать глаза, нельзя открывать глаза. И все же я открываю глаза. Увиденное сокрушает меня. Перед моими глазами пляшет непостижимое. Я падаю, но земли подо мной больше нет. Я лечу вниз и ничто не может остановить мой полет, он будет длиться вечность.

Мчусь сквозь пустыню, в которой обитают живые тени. Их существование поддерживают мечты о дожде и поэтому они отгоняют от деревень набухшие тучи. Вижу как среди космической пустоты из однородного хаотичного газа рождается разумная туманность. Смотрю на Вечную Империю. Ее пожирают хищники, питающиеся зацикленными событиями. Наблюдаю как еще один ребенок в своих снах забрел в Невозможный дом. Скоро он станет окном, ведущим на план ночных кошмаров, а утром проснется как ни в чем не бывало и не подозревая о… Бесцветный мир заполняют миазмы цвета и его жители сходят с ума не в силах понять, что…. Города, которые строят в ротовой полости мертвого гиганта. Они еще не подозревают, что внутри него давно поселились паразиты…

Миры начинают лететь слишком быстро. Ничего не разобрать. Неожиданно я понимаю: по мне ползают насекомые. Они бесчисленны, разнообразны. Жуки, сколопендры, бабочки, комары, мотыльки, пауки. Пытаюсь стряхнуть их, но это бесполезно. Барахтаюсь, кувыркаюсь, но никакого толку. Соскальзываю в самые невозможные миры, но твари везде следуют за мной. Я обречен на вечность с насекомыми. Я кричу, прошу, умоляю, бью, унижаюсь, злюсь. Так проходит целая вечность.

Меня резко выбрасывает на обочину дороги. Я не в силах встать, лежу в пыли. Передо мной небольшой фермерский домик. Позади меня поля. Не понимаю, где я. Все мои вещи куда-то сгинули. Пытаюсь вспомнить что со мной произошло, но припоминаю только какие-то обрывки. Передо мной на дорогу садится бабочка и, Господи, какая же она красивая!

Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License