Хаб ВИТРАЖНИКА

Звук. Меня разбудил какой-то звук. Стук дождевых капель по навесу. Не хочется открывать глаза, не хочется двигаться. Тело болит. Заставляю себя открыть глаза и смотрю на капли. Они взлетают вверх - прочь от сырой земли, от высокой травы, прочь от моего тела. Некоторое время слежу за их полетом. Часть капель бьется об дырявый навес, создавая привычный ритмичный звук. Будто бы идет обычный дождь. Пахнет влажной землей и чем-то еще. Мир теперь всегда пахнет чем-то еще. Поднимаюсь, разминаю затекшие мышцы. Около уха жужжит комар. Бью в надежде попасть. Промахиваюсь. Продолжает жужжать.

Я выхожу из под навеса и смотрю на дождь, стремящийся от земли к далеким облакам. Хочется встать под него. Нужно взбодриться, проснуться. Ложь. На самом деле я надеюсь, что дождь заберет меня. Он может обратить меня в воду, в пар, в ничто. Может гравитация подхватит меня и тоже отправит вверх, в эти странные расколотые небеса? Может произойти что угодно. Я уверенно ступаю под дождь. Закрываю глаза. Жду.

Чувствую, как теплые капли текут вверх по моему лицу, как одежда промокает и тяжелеет. Одежда нужно будет поменять. Это не проблема. Дождь прекращается, погода проясняется, из-за свинцовых туч выглядывает солнце. Стою в пятне света и дрожу от холода. Новый день.


Бреду по лесу. Очень холодно. Кашляю, плюю мокротой на тропинку. Простуда. От дождя станет только хуже. Пытаюсь собрать мысли воедино, но получается плохо. Хочется поговорить с кем-то, хотя бы с собой. Очень хочется услышать человеческий голос. Поэтому и иду к мистеру Макклейну. Заодно поменяю одежду. Пытаюсь вспомнить свой голос. Он был грубый, с хрипотцой? Открываю рот, пробую сказать "привет", но раздается только соловьиная трель. Соловьиная трель, которую пытается воспроизвести человеческая глотка. Уродливый неприятный звук. Горло сразу начинает болеть. Достаю флягу и делаю несколько глотков. Продолжаю идти в тишине.

Неожиданно слышу звук. Пугающий звук. В нем агония и скрежет металла. Схожу с тропы и ложусь в густой траве. Не двигаюсь, вслушиваюсь. По тропе идет кто-то. Что-то. Мне плохо видно, но я узнаю знакомые фигуры. Бредущие. Слышу их топот, их стоны, характерное лязганье. Стараюсь не дышать, пока они проходят мимо. Один останавливается и смотрит в моем направлении. Мне удается рассмотреть человеческое лицо в переплетении проводов. Человек тихо плачет. Бредущий отворачивается и продолжает свой путь. Из динамиков на его искореженном теле раздается колыбельная. Мягкий женский голос начинает петь. "Sleep my child and peace attend thee, all through the night". Человек истошно кричит. Когда Бредущие удаляются на достаточное расстояние, я выхожу на дорогу. Ветер доносит до меня обрывки слов. Пение прекрасно. Нет ничего красивее на всем белом свете. Ловлю себя на мысли, что зол на несчастного. Его крики мешают расслышать колыбельную. Она завораживает меня.

Отвлекаюсь на зуд. Отдергиваю рукав и вижу муравья, ползущего по руке. Давлю его. Пение затихает вдали. Я все еще здесь. Я все еще здесь.


Мистер Макклейн просыпается в своем доме. Хороший дом на окраине города. Встает и заваривает себе чай. Пока варится чай, съедает пару тостов с сиропом. Открывает вчерашнюю газету и смотрит новости. Сущий ужас, очередное убийство. Мистер Макклейн вздыхает и отлаживает газету. Его расстраивает происходящее в мире. От мрачных мыслей его отвлекает чай. Медленно пьет горячий, дымящийся напиток. Он наслаждается каждой каплей. Прекрасное начало выходного дня. Обычно мистер Макклей проводит такие дни дома. Готовит еду, читает, пишет собственную книгу. Иногда кажется, что такие дни бесконечны.

Я привычным движением высаживаю окно и влезаю в дом. Грязный грабитель, бородатый дикарь. Достаю из под своего плаща револьвер. Считаю секунды. Мистер Макклейн выходит из коридора и в этот самый момент я направляю ствол на него. От удивления у него открывается рот. Я знаю каждую складку его кожи, каждое движение его мышц, каждую родинку на осунувшемся лице. Я могу закрыть глаза и увидеть мистера Макклейна будто наяву.

Чашка чая падает на пол и разбивается. Звук громкий. Я не вздрагиваю. Стою молча, недвижно. Мистер Макклейн приходит в себя и спрашивает, что мне нужно. Хочу ли я его ограбить? Да, я хочу ограбить вас, мистер Макклейн, но сказать этого я не могу. Жестами я приказываю ему снять с себя одежду. Он испуган, но выполняет приказы. Пока он раздевается, я сам сбрасываю с себя влажную одежду. Дожидаюсь когда он разденется и забираю его одежду. Ногой толкаю мокрую одежду к мистеру Макклейну. Он смотрит на мою одежду и неожиданно узнает ее. Его лицо выражает что-то вроде понимания. В глазах не заданный вопрос.

Загоняю старика в шкаф. Закрываю его там, подпираю двери стулом. Съедаю оставшиеся тосты. Беру из холодильника еду и запихиваю в сумку. Закончив, сажусь передохнуть. Взгляд падает на недописанную рукопись мистера Макклейна. "Корабль налетел на рифы и матросы сновали по его останкам, будто крабы по телу мертвеца. Некоторые все еще надеялись на спасение, но старый кок лишь уныло смотрел на океан. В этом бесконечном холодном просторе, подумал он, мы проживем целую вечность. Мы утонем и, напоенные солью, восстанем как призраки Моря. Мы будем кружить над Морем, петь холодные песни его величию и безлунными ночами пугать моряков, а иногда, лишь иногда, мы будем приближаться к людским городам и с надеждой протягивать к ним руки. Неожиданно…" Рукопись обрывалась.

Я тупо смотрел на рукопись. Однажды я написал на клочке бумаги вопрос: "Что произойдет дальше?". Показал этот клочок бумаги мистеру Макклейну. Он удивился, но ответил. "Я собирался придумать продолжение завтра".


Неожиданно кок понял

Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License