Этика
рейтинг: +4+x


Данная статья является переводом.



Ethicscover.jpg
Темные и пугающие сказки Фонда SCP
Этика: цена за спасение мира может оказаться самой душой агента Джонсона!

Мужчина, спящий в позе эмбриона в траве, дернулся. Легкий снег, первый в этом году, кружится на ветру. Его покрывало ничтожно тонкое, а от промерзшей земли отделяет только небольшая картонка. Джонсон не обязан будить этого человека. Он может чувствовать его настороженность, как чувствуют его звери.

— Привет, — как бы невзначай сказал Джонсон. — Здесь довольно холодно, не правда ли? Я работаю в ночлежке. Могу я вас взять с собой кое-куда, где вы сможете поспать в помещении?

Почти минута ушла у него на то чтобы сесть. Его сильно трясет. Возможно, он бы и не пережил эту ночь, не появись Джонсон так скоро. Наконец, кашляя, он принимает удобную позу, обхватывая свои колени.

— Вы курите? — Джонсон наклоняется к самодельный постели. Мужчина пожимает ему руку продолжая кашлять.

— Спасибо, спасибо тебе. Большое спасибо. Так, что насчет этого? Мы можем пойти в теплое место? — Кивнув, он поднялся на ноги. Сложно определить его возраст из-за густой бороды. На вид ему точно меньше 35, что, безусловно, очень важно. 21 — идеальный возраст: уже развитое тело и минимум недостатков за которыми надо следить. Американцы от 40 и старше это всегда лотерея, относительно трудоспособности, конечно. И вам приходиться работать с тем, что есть. В любом случае, чем младше, тем лучше. Finding better candidates means doing a better job. Doing a better job means everything.

Фургон находится в двух квартал отсюда. Пятеро других уже ждут внутри, наслаждаясь специальными обогревателями, которые работают, пока машина не заведена, чтобы ее нельзя было угнать. Фургон оборудован несколькими антивандальными приспособлениями, которые искусно скрыты от глаз. Вы никогда не предугадаете, что эти люди могут выкинуть.

— Меня зовут Бен, — мужчины заговорил, хоть Джонсон и не спрашивал его.

Шестеро за одну ночь это приличный улов, даже для Джонсона. Трое из них выглядят достаточно здоровыми, включая женщину. Он предпочитает по-младше, но тут уже ничего не поделаешь, ты работает с тем, что есть. Сложно найти женщину вне медицинского учреждения, на них всегда есть спрос.

— И какую музыку вы, ребята, любите? — Джонсон с удовольствием задал этот вопрос, как только фургон съехал с бордюра.

Причинишь ли ты вред одному человеку, чтобы уберечь двух других?


Дождливо. Джонсон всегда думал, что это просто так принято говорить о Вашингтоне, но всякий раз, как он здесь оказывался, была именно такая погода.

Тюремные охранники увидев его, перешли на шепот как только он прошел мимо них. Он узнал парочку из них; он уже был в этой тюрьме раньше. Он был уверен, что охранники слышали о таких как он. Секрет, известный дюжине, попросту не является секретом.

— Снова вы, — проворчал смотритель. — Я это понял, как только меня вытащили из кровати.

Охране приказано ждать внутри в холле, но Джонсон уже заметил их: напряжены, наблюдают и пытаются оценить ситуацию.

— У меня все готово, сэр, — Джонсон порылся в портфеле. — Мне требуется только ваша подпись и мы будем готовы грузить их.

— Да, я услышал. Просто не могу поверить, что у вас достаточно вертолетов, чтобы поднять всех этих людей. Где, вы говорите, произошла катастрофа?

— Северо-запад, на границе, — сам ответ Джонсона не был так важен, смотритель не ожидал, что ему скажут правду. — Это произошло в воздухе. У нас есть большая зона для поиска выживших и очень мало времени.

— Да, конечно, — он поставил свою подпись. Джонсон взял обратно разрешение на перевод заключенных. Судьба трех сотен людей была определена. — Я знаю, что что-то не так. Это крупный заказ, даже для вас, ребята.

То, как он поставил акцент на последних слов, вынудило Джонсона вглядеться, пристально рассмотреть этого человека. Лицо смотрителя ухмылялось, словно реакция Джонсона сказала ему, что он ожидал услышать. Он задумался, сколь многое известно смотрителю. Слухи доходят до всех, но смотритель может знать даже больше чем сам Джонсон.

Он никогда не встречал этого ранее, только видел его имя в документах то там, то тут.

He’s never met this one before, only seen his name on files here and there. They wouldn’t normally go to him, but the maximum security pen they normally use just had a shift in management. His employers haven’t had time to establish connections over there yet, and they need subjects right now. Они действительно отправятся в лес в Вашингтоне, действительно будут прочесывать его, но они будут искать не выживших в авиакатастрофе.

Высокоагрессивные формы жизни на основе селена появились из-под земли. Примерно каждые три часа очердная волна выходит из леса, каждая экспоненциально больше предыдущей. Этим утром было восемь существ. В ближайшие 10 часов или около того их будет больше чем всех людей на планете.

Джонсон понятия не имеет, что будет делать его начальство, когда найдет источник заражения. Он не боится; они могут делать что угодно, если знают, куда направить свои усилия. Но сначала кто-то должен найти это место. Нет времени проводить поиск с помощью коммандос или настраивать роботов. Им нужны просто числа, чтобы выполнить работу вовремя.

Убьешь ли ты 300 граждан, чтобы спасти страну?

— Все они получат награды и будут переведены в более предпочтительные учреждения до конца их сроков, — врет Джонсон. — так что вы не увидите их снова.

Двое мужчин смотрят друг на друга. Никто не двигается, чтобы пожать руки.

— Что же, вы получите компенсацию за потраченное время в течении двух недель по почте. Вы даже не можете знать, что за услугу вы оказали.

Эта часть, наконец, оказывается правдой.


Он ненавидит психиатрические госпитали. И дело не в атмосфере, этого не хватит, чтобы напугать его; он просто не знает, с чем ему придется работать. Одно дело заключенные, они не так опасны, как принято думать, и обычно в хорошем состоянии, исключая связь с наркотиками и странные хронические травмы, но самое главное, они предсказуемы. И совсем другое дело кандидаты из психиатрических заведений, которые могут быть иррационально непослушными. Это вредит срочным делам.

— Я надеюсь, новый дом благополучно скажется на ней, — щебечет медсестра-администратор. Джонсон дал ей список имен, которые согласно собранным данным, подходят по условия для срочного исследования. Одна из них находится на suicide watch1.

— Да, конечно, — Джонсон щелчком открывает свой портфель. — У нас есть отличный волонтер, неравнодушный к сиротам. Когда она впервые услышала, что у, хм, Мишель нет семьи, куда вернутся, то… Ну, а как иначе она сможет вернутся в общество не имея ее?

— Да-да, я согласна. Полностью согласна, — администратор засияла. Она передает ему толстую папку с отмеченными местами, где ему нужно расписаться. — Я так благодарна, что вы позаботитесь о ней. Ее в течении долгих лет перевозят из одного места в другое. Мы пытались найти ей подходящее групповое жилище для нее, но это оказалось трудным делом.

— Это именно то, что мы делаем. Помогаем с трудными делами.

Они просто содержат статую, которую женщины с определенным типом крови начинают видеть во сне, единожды оказавшись рядом. И когда она им снится, то после они просыпаются беременными с чудовищами внутри. Они нашли ее в России в пустой рыбацкой деревушке, когда женщинам в ближайшем городе стали являться эти сны. Начальство должно выяснить, почему область данного воздействия растет, или же в ближайшие несколько месяцев не будет никакого общества, куда можно будет вернуться этой женщине. Не женщине. Расходному материалу. D-249-9907.

— Как хорошо, когда есть люди, готовые помочь. — администратор берет бумаги обратно и кладет их на стол. К концу ночи их похитят и сожгут. Расходник будет подвержен влиянию статуи, но он слышал, что на самом деле они изучают возможность удалить аномальный эмбрион хирургическим путем до того, как он сам прогрызет себе путь наружу. Они должны это сделать, чтобы разработать запасной план на случай, если зона эффекта продолжит расти. Иначе это случится в центре города. Если хирурги справятся, расходник выживет, и они используют медикаменты для очистки памяти, чтобы использовать ее для чего-нибудь еще.

— Я рада, что кто-то делает это, —говорит она. — вы должны гордится собой.

Совершишь ли ты изнасилование, чтобы предотвратить бесчисленное количество убийств?


Если человек окажется на пути автобуса и у вас будет сила, способная отклонить его, но при ее использовании погибнет 80% пассажиров автобуса, то что вы сделаете?

Когда Джонсон получил повышение в службе безопасности, то он должен был пройти тест, сидя в темной комнате и отвечая по сотни подобных вопросов. Такое случалось не единожды, несколько раз его будили посреди ночи и волокли обратно к жесткому свету настольной лампы и неудобному стулу.

Сначала он попытался отвечать то, что ожидатют от него, но сотни вопросов превратились в тысячи, вариации стали повторятся в бесконечном цикле. Было невозможно солгать, отчасти, из-за дезориентации, отчасти, он уже не понимал, какой ответ от него ждут.

На вторую неделю подобного экзамена он понял, что уже не только не знает, как должен отвечать на вопросы, но и не знает, что он на самом деле думает. Он потерял свою точку отсчета, его моральный компас был разобран до последнего винтика. После этого отвечать стало легче.

Позволите ли вы умереть двум мужчинам, чтобы спасти одну женщину?

Похороните ли вы заживо 15 детей, чтобы спасти 300 взрослых от сожжения на костре?

В конце четвертой недели он знал такие вещи о себе, которые бы самостоятельно никак бы не смог открыть. Он покинул это интервью, лишенный всякого оптимизма, но с новым для него чувством уважения ко всему ужасу, который может содержаться в простых цифрах. Он не знал чего ожидать или для чего все это было устроено. Он думал, они уволят его. Или сделают что-нибудь по-хуже.

На последнее интервью его попросили прийти утром в обычное время. Не было никаких планшетов, лабораторных халатов, просто светловолосая женщина в деловом костюме.

— Что вы сделаете для спасения мира? — спросила она.

Джонсон ответил: "Все что угодно."

Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License