Строитель
рейтинг: +4+x

Ржавая дверь маленькой часовни со скрипом открылась, когда Роберт Бамейро зашёл. Глава Церкви тяжело вздохнул, отдыхая после долгого пути. Но это не был тот тёмный зал, редко использующийся и покрытый паутиной, который приветствовал его. Скорее, пыль, которая собиралась в течение долгих лет, была счищена и свечи вокруг алтаря горели, слабо освещая комнату.

Пред ним на коленях стояла фигура в тёмном одеянии, видимо молясь. Фигура была неподвижна, возможно, слишком увлечена своими тихими псалмами. Длинные волосы стекали по одеянию, мерцая при свете свечи. Было слышно тихое тиканье.

Бамейро был встревожен; никто не должен был находится в часовне, ибо её существование было секретом, коий знали лишь немногие, кому он доверял, и он не узнавал этого человека. Однако тиканье убедило его, что механизм, установленный здесь, всё еще работает. Он был один, без охраны или последователей, однако тут была другая защита.

Когда он закрыл за собой дверь, фигура встала. Движение было таким естественным, будто заранее запланированным. Бамейро вновь заверил себя, что это была его часовня, его территория и ему нечего бояться.

«Кто ты?» — спросил Бамейро голосом лидера, который он научился использовать за годы пребывания главой Церкви. — «Тебе здесь не место».

«Разве это не место Бога?» В голосе человека звучало аномальное эхо, но всё же он был странно успокаивающим.

Оно действительно было, ибо сложный механизм из латуни и стали — скромное представление божества Церкви — лежал на алтаре. Когда Бамейро снова осмотрел его, оказалось, что он был смазан, вся грязь была стёрта, а ржавчина отполирована.

«Последователь Разбитого Бога, значит», — подумал Бамейро. Это мысль обнадёживала: после недавнего поражения он снова оказался в присутствии одного из верующих, и это успокаивало.

«Разумеется, но это место для частных встреч». Затем он добавил: «Приятно видеть, что кто-то остаётся верным после недавнего поражения, однако я должен попросить вас уйти».

«Поражение», — повторил человек. Он стоял на месте. — «Это ли вы так называете?»

Бамейро почувствовал разочарование, как будто этого не было достаточно, чтобы работа всей его жизни пропала даром. «Послушай, у меня нет на это времени, и я не позволю тебе так отзываться о Церкви или Боге. Ты знаешь, с кем разговариваешь?»

«Конечно я знаю кто вы, “Отец”», — тот же глухой голос ответил ему.
Возмущённый равнодушием незнакомца Бамейро сделал несколько шагов вперёд. Но почти сразу же был ошеломлён, поскольку свет свечи теперь освещал фигуру намного лучше. Волосы фигуры вовсе ими не были — стальные нити, невероятно тонкие и отражающие колеблющееся пламя свечи. Под чёрным одеянием показалась гладкая латунь вместо кожи.

Бамейро слегка вздохнул и оступился, незнакомец же решил встать и повернутся к Роберту. Когда же он повернулся, Бамейро наконец понял, на кого он смотрел.

Он вовсе не был человеком, но автоматоном, механическим чудом. Даже при слабом освещении были видны мелкие детали. Латунь, которая была кожей, отделяла часовой механизм внутри, и каждый из суставов был прекрасно соединён друг с другом. Лицо было самым человеческим, что он когда-либо видел; хрустальные глаза, способные двигаться и даже моргать. В ужасе он понял, что звук, который он слышал, исходил не от машины, которую он оставил здесь несколько лет назад, а от металлического создания перед ним.

Это действительно когда-то было человеком?! По сравнению с ним «Аугментации», предложенные его Церковью, казались грубыми, некрасивыми, даже варварскими.

«Невозможно». Голос Бамейро дрожал.

Однако автоматон игнорировал. «Вы хоть понимаете, что вы наделали?»

«Нет, послушай», — Бамейро запинался, пытаясь собраться с мыслями. — «Я, я понятия не имел! Это чудо, ты чудо! Мы вновь сможем поставить Церковь на ноги. Люди вновь обретут веру».
«Это ли для тебя Разбитый Бог? Инструмент для Церкви?» — голос автоматона был всё еще монотонным, выражение лица пустым, однако он не прекращал сверлить взглядом Бамейро.

«Это была просто ошибка, ошибка, которую можно исправить!» Лидерство давно не чувствовалось в голосе Бамейро. Оно переменилось трепетом и отчаянием. «Присоединяйся ко мне, и мы сможем снова построить Бога».
«Достаточно». Автоматон закрыл глаза, словно от боли. Он сжал кулак у своей груди, словно пытаясь ухватится за что-то внутри. «Всё что ты сделал — это принёс страдания и потери. Даже сейчас я чувствую мучительные крики Разбитого — более разбитые, чем когда-либо. Ты хоть можешь понять, что ты наделал?»

«Слушай, ты должен понять, Я…» — снова попытался сказать Бамейро, но другой голос прервал его.

«Сдавайся сейчас, пророк. Этот человек дурак и не знает, во что он вмешивается», — произнёс голос, но на этот раз намного резче и грубее.

Он обернулся и увидел, что двое людей вышли из тени. Его глаза округлились от удивления, когда он узрел другого автоматона, одетого в красную мантию, более тяжелую и грубую, чем у предыдущего. Металлический череп никак не был сокрыт, а часы под ним больше напоминали о мёртвом, чем о живом.

Тяжелые цепи висели на затылке, острые зубы были обнажены за отсутствием губ, и глаза, больше похожие на отверстия, смотрели на автоматона.

Мужчина по сравнению с ней был заметно более тощий и носил чистый белый костюм. Он был из плоти и крови, но мрачным. Наверное, потому что его лицо не выражало эмоций, а глаза не моргали. Казалось, он был менее живым, чем два латунных автоматона.

Бамейро понадобилось мгновение, что бы понять, что в одной из рук женщины был острый клинок, и ещё одно мгновение, чтобы понять, что она подняла его, приближаясь к нему. Он тихо хмыкнул.

«Нам не нужно привлекать лишнее внимание» — сказал мужчина. «Подвал этого здания более подходит для этой ситуации».

«Нет». Пророк поднял руку что бы остановить их. «Он здесь, чтобы предстать перед судом, а не пыткой».

«Суд?! Нет. Нет!» — закричал Бамейро. Страх переменился гневом и он осмелел. «Это моя территория, моя часовня! Кем бы вы ни были, что бы вы не представляли о себе и о Боге, как вы смеете даже думать об этом?! Я Роберт Бамейро! Казнить нарушителей!»

Как только он выкрикнул команду, машина, которая была им пристроена к зданию, издала громкий звук, а затем затикала и одна из шестерёнок заработала, запустив другую. Несмотря на долгие годы бездействия и ржавчину, оно всё еще работало. Это была его самая гордая работа, и, конечно, он сохранил её для своих нужд.

Стены разделились, и заранее спроектированные ловушки заработали. Только он выйдет живым; даже тела из стали и латуни не могли этого пережить. Вышел пар и тикающий хор заиграл, словно Машина торжественно отвечала ему.
Затем это прекратилось. Вновь воцарилась тишина, если не считать гудения автоматонов.

Он заметил, что женщина смотрела на части машины, которые показались. Необъяснимо, но он понял, что не его машина работала со сбоями; это она приказала ей остановится. Она снова посмотрела на него и он почувствовал только презрение в её взгляде.

Она схватила Бамейро за воротник. Пророк покачал головой; второй мужчина стоял неподвижно и наблюдал.

«Нет! Ты не сделаешь это со мной!» — кричал он в отчаянии. «Мы все последователи Разбитого Бога, разве это не правда? Я могу вам помочь, мои последователи могут. Да, мои последователи всё еще верят мне. Только мне! Церковь будет в замешательстве, но я могу вам помочь, вам не нужно этого делать!»

Женщина испустила пар изо рта, видимо, выразив таким образом недовольство. Тем не менее, она остановила свой клинок. Бамейро почувствовал надежду, поскольку Пророк, очевидно, тоже подумал об этом.
«Могу ли я предложить», — сказал мужчина в костюме. «Полное обращение почти не слыхано среди верующих Церкви. Любые физические и умственные изменения могут быть приписаны просвещению Бога; и это было бы тем, о чём мы говорим последователям»

Снова воцарилась тишина мысли и Бамейро спутались.

«Нет… Нет. Нет! Вы не можете этого сделать!» Голос Бамейро сменился с шёпота на отчаянный крик.

«Мы сделаем это?» — спросил Пророк.

«Это должно сработать», — ответила женщина. «В конце концов, тебе так не хватало индивидуальности».

«Отлично».

«Нет, нет! Я Отец Роберт Бамейро, лидер Церкви. Я построил Бога!» Однако он больше не был тем, кем называл себя.

Роберт Бамейро подошёл к алтарю и упал на колени. Его длинные серебряные волосы мерцали в свете свечей. Остальные были свидетелями того, как глава Церкви дал клятву перед Богом; теперь безымянный автоматон плакал и умолял, но он был проигнорирован.

«Я, Роберт Бамейро» — сказал он механически монотонно, — «Клянусь переделать Разбитую Церковь и построить Бога, каким он должен быть».

«Может быть, мы сломим Плоть», — сказала она.

«Пусть Бог будет един», — сказал он.

Бамейро кивнул. Мужчина и женщина поклонились ему.

Безымянного Пророка утащили в подвал часовни, которой он когда-то владел. Он кричал, пинался и выкрикивал имена Бога. Женщина не обращала на него внимания, а двое мужчин молча смотрели. Его голос выкрикивал молитвы Разбитому, которые вскоре превратились в проклятия. А потом крики прекратились.

«Мне нужно будет следить за Его частями», — сказал человек в костюме. «Я должен уйти сейчас, некоторые могут заметить мое отсутствие».

«Разумеется, доктор».

Когда они вышли и Бамейро снова остался один, он встал на колени перед алтарем, закрыл глаза и снова начал молиться.

Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License