Данная статья является переводом, требующим вычитки, и ещё не проверялась модерацией.
Страница может содержать стилистические ошибки и смысловые неточности.
Не все умершие...
перестали дышать.
АТЗАК
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Телефон в кабинете Дэвида Белла прозвонил четыре раза, прежде чем сонный доктор наконец ответил — спросонья он успел смахнуть аппарат на пол. В темноте кабинета Дэвид на ощупь искал трубку, затем кое-как поставил телефон и прижал холодный пластик к щеке.
— Доктор Белл, — произнёс голос на другом конце линии. Дэвид сразу узнал одного из помощников директора. — С вами хочет говорить директор Экелькамп.
Дэвид что-то невнятно пробормотал в ответ и яростно потёр переносицу, пытаясь прийти в себя. В трубке раздались три характерных щелчка, а затем он услышал шум моря. Волосы на его затылке встали дыбом.
— Дэвид. — Это был Керри. — У нас происшествие.
— Происшествие? — Дэвид щурился в темноте, пытаясь свободной рукой нащупать выключатель. — Какое ещё происшествие? Где?
— В доках. Мы всё локализовали, но тебе нужно срочно сюда приехать.
— Водолазы?
— Нет.
— Не водолазы?
— Нет, не водолазы. У меня нет времени на… Дэвид, слушай, у нас тут куча тел, и нужно быстро понять, что произошло. Комитет по Этике уже втянули.
По венам Дэвида хлынул адреналин.
— Что? Почему? Что случилось?
На том конце провода повисла короткая пауза.
— Один из наших лейтенантов сначала связался с Региональным Узлом, а уже потом позвонил мне. Из-за "человеческих жертв" вызов автоматически перенаправили представителю Комитета по Этике. Он говорит, что почти ничего не успел рассказать, но Киммериан уже летит сюда.
— Чёрт бы меня побрал, — выругался Дэвид, поспешно натягивая брюки. — Никого не выпускать. Достаньте… э-э… достаньте, мать вашу, амнезиаки класса C и… Господи, я вообще соображать не могу… Ладно, ладно. Сколько тел?
— Сорок три.
— Мёртвых?
— Некоторые. Не все.
— Уже хоть что-то. Это наши?
— Дэвид, мне было бы проще объяснить, если бы ты...
— Керри, блядь, хватит тянуть, просто скажи. Наши или нет?
— Нет. Рыболовный траулер. Не знаем, сколько времени он пробыл в море — его отбуксировали в порт всего полчаса назад.
— Американцы есть?
— Нет.
— Ещё одно благословение. Они прямо сыплются одно за другим, да? — Дэвид накинул пальто на плечи. — Сколько у нас времени?
— В лучшем случае у нас есть несколько часов до приезда регионального представителя. А ещё через несколько часов заявится Киммериан со своей свитой.
— Ладно. Значит, работаем быстро. Дай мне десять минут, я уже выезжаю.
Керри коротко подтвердил, что понял, и повесил трубку. Дэвид схватил ещё несколько вещей: удостоверение, пачку "Мальборо" и пистолет. Он вывалился в предрассветную сентябрьскую темноту, отмахнулся от охраны и закинул всё на заднее сиденье машины. Двигатель тихо загудел, и Дэвид Белл рванул по боковой дороге к докам. Было 1:27 ночи.
Керри ошибся. После ещё двадцати минут поисков на причал вытащили ещё три тела. Теперь под простынями лежало сорок шесть человек. Из диспетчерской вышки Керри видел едва заметное движение грудных клеток тех немногих, кто ещё дышал. На дальнем конце доков стояли сотрудники службы безопасности — все понимали, что к рассвету уже не будут помнить, что вообще здесь находились этой ночью. Несколько врачей зоны стояли вокруг тел, собирая образцы и обмениваясь наблюдениями.
Вся сцена казалась почти комичной. Любая великая трагедия выглядела именно так, если смотреть на неё сквозь призму механизмов реагирования Фонда. Карантин, оценка, ожидание подкрепления. Чаще всего это заканчивалось тем, что несколько человек в белых халатах стояли вокруг чего-то чудовищного, лениво переговариваясь, пока кто-нибудь наконец не решал что-то предпринять. Керри это забавляло.
Он снова начал прокручивать всё в голове.
"Доброе утро, доктор Киммериан. Рад снова вас видеть. Да, у нас всё в полном порядке. Нет, просто ложная тревога. Один из наших агентов слегка запаниковал. Нет, никакой кучи трупов в складе мы не прячем. Нет, уверен, ваше расследование пройдёт без осложнений". Керри почувствовал, как кровь стынет в жилах. В Комитете по Этике было немало влиятельных фигур, но никто не пользовался властью столь безоговорочно, как Иеремия Киммериан. "Может, если повезёт, нас просто уволят. В худшем случае — мы провалим сокрытие, и тогда нас просто убьют".
Факты, насколько он их понимал, были просты. Один рыболовный траулер обнаружили дрейфующим примерно в семнадцати километрах от берега. На связь он не выходил. Команда не реагировала ни на что. Те, кто не умер от остановки сердца, медленно угасали — словно жизнь вытекала из них вместе с зарядом батареи. "Это не твоя вина, Керри. Ты не делал этого с ними". Но это сделал Угорь.
Керри Экелькампа назначили директором Зоны 305 по одной причине: его команда — а точнее, команда Адама Холлистера — разработала протокол "Атзак", и после смерти Холлистера Керри оказался самым старшим из участников проекта. Теперь он был одним из четырёх оставшихся сотрудников, работавших над SCP-3000, наряду с Айзеком Кентом, Янсом Ульрихом и Анджелой Хьюз. Остальные оказались умнее и ушли, пока была возможность. Но не Керри — Керри получил власть и наслаждался ею.
"Эти новые соединения класса Фостер просто невероятны, Керри, — вспомнил он слова доктора Лэнга во время их последней встречи. — То, что сделала ваша команда, действительно потрясает. Если вы удержите такие объёмы производства, то совершите революцию среди объектов класса Таумиэль. И знаешь, это ведь чего-то стоит, не так ли? Может быть, директорского кресла. А может, и большего". Фонду нужно было, чтобы люди забывали. А если людям нужно забывать — нужен Y-909. А если нужен Y-909 — нужен Керри Эккелькамп.
Да, он не слишком охотно распространялся о побочных эффектах работы с SCP-3000. Доктор Холлистер, возможно, осознал бы, насколько огромный ящик пандоры они открыли, если бы к моменту смерти не превратился в жалко бормочущего идиота. Возможно, он успел бы сказать что-нибудь о растущем числе тел — рыбаков, туристов, местных жителей — с одинаково пустыми глазами и одинаковой пустотой внутри. "Такова цена магии, — говорил Керри остальным членам команды. — Такова плата за чудеса". Вскоре после этого большинство ушло.
Но Керри остался. И тела тоже. О некоторых сообщали. О большинстве — нет. Но это было чем-то иным. Столько сразу — такого ещё не случалось. А с учётом того, что Комитет по Этике и без того дышал им в затылок… никаких провалов допускать было нельзя. Отдел Керри — Экспериментальные Парафармацевтические Испытания — постоянно конфликтовал с Комитетом по Этике, и взаимная неприязнь между ними давно стала привычной. "Киммериан предпочёл бы стирать память гипнозом и тоником, — говорил доктор Манн с нескрываемым презрением. — Только не облажайся".
Позади раздался стук в дверь, и Керри напрягся. Он медленно обернулся, натянув на лицо мертвенно-бледную улыбку.
— Док...
— Не сейчас, Керри, — перебил Дэвид, бросая пальто на стул у двери. — Нам нужно быстро разобраться с этим.
Керри облегчённо выдохнул.
— Да, конечно. Есть идеи?
Дэвид заходил взад-вперёд перед окном.
— Есть хоть какие-то признаки, что судно заходило в зону отчуждения? Может, мы что-то упустили?
Керри покачал головой.
— Они даже близко не подходили. Мы прочесали весь корабль. Ничего особенного, хотя один мобильник вроде можно восстановить. Его отправили в лабораторию сразу после того, как судно доставили сюда.
Дэвид яростно постучал пальцами по виску.
— Кто-нибудь ещё знает?
— Люди в доках, остальной основной персонал обеспечения. Ты и я.
— Местные? Региональное управление?
— Лейтенант, который звонил, лишь сообщил о человеческих жертвах. Без подробностей.
Дэвид медленно кивнул.
— Ладно. Ладно. Ладно. Значит так. Сколько у нас времени?
— Пара часов, может чуть больше.
— Мины вокруг зоны отчуждения ещё стоят?
Керри нахмурился.
— Да, но...
— Верните тела на судно и подведите его под мину. Корабль пойдёт ко дну, мы оформим всё как несчастный случай, а Региональный Отдел Сокрытия замнёт историю, чтобы никому не пришлось с этим разбираться.
Керри резко выдохнул.
— Ты совсем рехнулся? Твой план — просто потопить корабль?
— Именно. Такой вот план, Керри. Потому что у вас, идиотов, творится какая-то херня, которую никто не может объяснить, и пока всё это не прекратится, придётся делать мерзкие вещи, чтобы скрыть происходящее. Понял?
— Зона отчуждения в нескольких милях от берега! А если они спросят, какого чёрта траулер делал так далеко...
— Тогда раскидай по палубе пару дешёвых бутылок из-под бухла, Керри. Мне плевать, как именно ты это обставишь. Просто обставь. Если заявится Комитет по Этике и нам придётся объяснять сорок с лишним загадочных трупов вдобавок к вашему офицеру "Стеклянные-Глаза", они прикроют всю операцию на месяцы. А мы не можем себе этого позволить, Керри. Ты не можешь себе этого позволить.
Он перевёл дыхание.
— И ещё кое-что: в тот самый момент, когда одному из наших агентов понадобится амнезиак класса A, а его не окажется под рукой, к тебе наведается Ламент. Так что выбирай, Керри. Сделать сейчас одну паршивую вещь и замять всю эту хрень, пока мы не разберёмся с происходящим, или объясняться перед Киммерианом и Ламентом?
Керри Экелькамп медленно сполз по стене на пол. Он вдавил ладони в глаза, молча кипя от ярости из-за того, в каком положении оказался.
— У нас мало времени.
— Тогда шевели жопой, Керри, — бросил Дэвид, хватая пальто и направляясь к выходу. — А мне нужно отвлечь нашего очаровательного представителя регионального Комитета по Этике, пока ты возьмёшь эту посудину и отправишь её к чёртовой матери на дно океана.
СОХРАНЕНО ОДНО СООБЩЕНИЕ.
Эта задача вновь легла на плечи "Эремиты" — как бывало всегда. Тёмные цепи тянулись с палубы безмолвного траулера вниз, в ещё более тёмные воды моря.
Ани… Ани, это я, Вихаан. Ани… что-то происходит.
Берег всё дальше уходил за горизонт, а сорок шесть моряков продолжали стоять на своих местах на судне. Некоторые ещё дышали. Большинство — уже нет. Никто не моргал.
Некоторые из остальных видят что-то… то, чего нет. Капитан… капитан покончил с собой, Ани. Он умер с криком… и он… он сказал… что видел глаза…
Когда-то у них были голоса. Когда-то их смех и ругань, наверное, наполняли палубу, становясь огоньком среди тёмного моря — напоминанием о том, что они всё ещё живы.
Я… я тоже вижу эти глаза, Ани…
Но свет погас.
Это… уже не имеет значения. Беги. Сражайся. Конец всё равно один и тот же.
Цепи отцепились, и "Эремита" отошла прочь. Снова двигаясь своим ходом, траулер медленно пошёл навстречу неизбежному. Никто не произнёс ни слова.
Я позвонил тебе, чтобы сказать что-то, но я… я не помню. Не помню, кто ты. Я не… я не помню, кто я… кто я… кто…
Раздался взрыв, но даже он будто бы обошёл этот миг стороной. Вода хлынула в трюм снизу, и когда судно накренилось и начало уходить под волны, ни одна душа на борту не воззвала о пощаде, потому что...
…пощады никогда не было.
Когда последние следы безымянного траулера и его безмолвной команды скрылись в тёмной морской глубине, "Эремита" повернула и ушла прочь. Никто не произнёс ни слова.
КОНЕЦ СООБЩЕНИЯ. ХОТИТЕ ПРОСЛУШАТЬ ЕГО СНОВА?