SCP Foundation

_{…И посему да будет известно: отныне Эрбиль и цитадель в нём суть оплот Алхимии. Да узрят все, кто покушается на Мудрых, что в стенах сиих пребывает святилище Равновесия…}

Улицы Цитадели Эрбиля были чужды под фиолетовой обувью Руслава Дягилёва. Старейшина Хайян наказал ему отыскать Цитадель, но единственной подсказкой о том, куда следует идти, был внутренний зов, влекущий его кругами через лабиринты переулков. Потоки Эфира в этих местах представляли собой настоящий ураган красок, кружась и пронзая пространство. Не было сомнений: Цитадель хранила в себе нечто важное.

Хотя бы сказал бы, что искать… — подумал про себя Руслав, пока ноги несли его в очередной боковой проулок. Он уже в четвёртый раз пересёк эту улицу с момента прибытия, но сбиться с пути не мог. Последнее веление Хайяна было слишком могущественным.

Его взгляд притянуло к неприметной двери в конце тупикового переулка. Ничто не отличало эту улочку от других, кроме простой пятиконечной звезды, начертанной на обожжённой глине стены. Он протянул руку и коснулся символа, ощущая, как сквозь его лучи струятся потоки Эфира.

Он шагнул вперёд и положил руку на ручку двери перед собой. Замка не было, но дерево и металл рамы были опутаны плотной сетью токов Эфира. Дилетант назвал бы это «чарами», но Руслав распознал потоки стихий, пронизывающие лёгкие, словно паутина, нити алхимического контроля.

Потоки были настроены так, чтобы отпугивать людей от двери, но лёгкое воздействие на Феррический Эфир решило проблему. Он приоткрыл дверь, и та бесшумно затворилась за ним, потоки восстановив равновесие. Руслав позволил себе улыбку — он почти не нарушил гармонию внутренних токов.

За столом прямо у входа сидел темнокожий мужчина и оторвался от толстого тома, который читал. Его выбритый череп блестел от тонкой испарины над глубоко посаженными тёмными глазами. Уголки губ были чуть приподняты в лёгкой усмешке. Облачённый в облегающие льняные одежды, он поднялся, и его худощавая фигура выпрямилась.
— Чем могу быть полезен, сударь? — произнёс он на безупречном, хоть и с акцентом, шумерском.

Руслав слегка кивнул и приблизился.
— Да, мне было велено явиться сюда и предстать перед собранием.

Улыбка мужчины стала чуть шире, а его рука совершила незаметное движение, сжимая что-то под столом.
— Собранием? Не уверен, что понимаю вас. Это всего лишь склад моего господина.

Руслав запустил руку в складки мантии и извлёк оттуда тяжёлый железный диск с оттиснутой печатью.
— Печать моего господина.

Темнокожий мужчина наклонился вперёд, изучив диск, а затем провёл рукой над оттиснутым металлом. Его глаза расширились от узнавания.
— А… Это печать Старейшины Хайяна. Полагаю, вы в любом случае не смогли бы пройти через дверь без должных навыков.

Руслав кивнул и убрал диск в потайной карман рукава.
— Да, понимаю.

— Меня зовут Адейбайо, я адепт под началом мастера Нипроса. Благодарю, что не стали разрушать потоки в двери. Феррические структуры вечно доставляют мне хлопот. — Его голос был бархатистым, явно привыкшим к более плавному языку, нежели общеупотребительный шумерский. Улыбка на его лице была искренней и озаряла юношеское лицо. — Вы можете пройти, когда будете готовы, сударь.
Он указал на стену, и улыбка его стала чуть шире.

Руслав позволил своим чувствам растечься и явственно ощутил иллюзорную стену. Кивнув юноше, он шагнул сквозь ложный участок кладки, и его ноги ступили с утрамбованной глины на плиточный пол.

_{…Вы уверены, что это не слишком претенциозно? Я бы крайне не хотел, чтобы алхимики со всего света, войдя, решили, будто мы лишь расточаем средства и ресурсы на показную и легкомысленную декорацию...}

Руслав был потрясён. За свою долгую жизнь он повидал немало чудес, включая опыт насильственного возвращения жизненных энергий в собственное тело, но ничто не могло сравниться с Обсерваторией. Его рот оставался открытым, а взгляд терялся в сводчатых потолках, изгибавшихся и растворявшихся в тёмной бездне ночного неба.

Механизмы перед ним медленно вращались, воспроизводя небесные узоры со всех уголков космоса. Руслав узнал одну из конфигураций — двойные миры Арноса в далёких небесах. Он посещал эти миры с помощью коллеги из Кормуласта ещё до встречи со Старейшиной Хайяном.

Город Вечномолотых Солей оказался благодатной почвой для укоренения алхимии. Алаггада, разумеется, по-прежнему считалась главным рассадником алхимических экспериментов, но слухи, доносившиеся из Великого Города, становились всё тревожнее. Алый Король, всегда отличавшийся эксцентричностью, в своих нововведениях перешёл от любопытства к жестокости. По улицам шёпотом передавали истории о людях, бесследно исчезавших в лабораторных залах Алого Короля.

Взгляд Руслава следил за движением далёких звёзд, а потоки Эфира, окружавшие обсерваторию, обволакивали его, подстраивая панораму под его зрение. Звёздные карты менялись и смещались, петляя сквозь скопление Хелг, спускаясь к уровням созвездий. Руслав едва заметил, как юноша вышел из зала, — настолько он был заворожён зрелищем перед собой.

Миг безмолвного восхищения сменился шагами: темнокожий мужчина из прихожей прошёл сквозь стену позади Руслава и остановился рядом с потрясённым алхимиком.
— Потрясающе, не правда ли? Когда я впервые попал сюда, тоже только и мог, что глазеть.

Руслав очнулся от своего забытья и взглянул на Адейбайо — потоки Эфира вокруг него пришли в норму.
— Я не заметил вас. Прошу прощения. А кто следит за дверью?

Адейбайо улыбнулся и, глядя на обсерваторию отстранённым взглядом, ответил:
— Подмастерье Сиань.
Он сделал паузу, окинув взглядом старшего, тяжелокостного мужчину.
— Вам помочь кого-нибудь или что-нибудь найти?

Руслав кивнул, и его ясные серые глаза встретились с взглядом Адейбайо.
— Да, я здесь, чтобы встретиться со Старейшинами Тринадцатого Круга.

Глаза Адейбайо расширились.
— Тринадцатого? Вы в этом уверены?

Руслав кивнул, достал из левого рукава сложенное письмо и развернул его до последнего сгиба. Среди шумерских строк выделялись два нацарапанных имени: «Ὀλυμπιόδωρος» и «नागार्जुन», которые Адейбайо узнал как Старейшин Олимпиодора и Нагарджуну. Он кивнул и слегка склонил голову.
— Приношу свои извинения, Старейшина. Я не ведал, что вы прибыли по столь важному делу.

Рот Руслава под густыми седыми усами слегка искривился.
— Я не Старейшина. Пока нет. Я всего лишь Руслав. Или, если вам угодна формальность, — господин Дягилёв.

Адейбайо кивнул и указал на лестницу справа.
— Пожалуйста, следуйте за мной.
Внизу лестницы располагался нечто вроде открытого лектория. Они миновали несколько столов, заваленных книгами и разнообразным небольшим оборудованием. За столами сидели юноши и девушки, а надзирали за ними несколько алхимиков постарше, облачённых в одеяния всевозможных цветов.

Один из надзирающих алхимиков, ростом не более четырёх футов, парил на небольшой кварцевой сфере с подушкой наверху. Руслав ощущал алхимические потоки, удерживавшие кварц на весу. Нигде прежде он не чувствовал Эфиры так явственно, как в этом месте. Они окружали его непрекращающимся потоком всех мыслимых оттенков и разновидностей. Низкорослый мужчина говорил мягким, отеческим голосом:
— Помните, астрономия — это наука, а астрология — лженаука. Мы же, как алхимики, знаем, как объединить их, чтобы обрести подлинное алхимическое понимание в качестве астрологов…
Его слова затихли вдали, пока они проходили мимо столов к массивной двери, казалось бы, вырезанной из обсидиана.

Адейбайо положил ладонь на дверь и сосредоточился. Эфир Терронуса зашевелился вокруг него, и по тёмному стекловидному материалу пробежала вибрация. Створки разошлись, и Адейбайо слегка отступил.
— Это уже несколько выше моих сил, но я желаю вам удачи, господин Дягилёв.

Руслав слегка улыбнулся и кивнул юноше, шагнув в богато обставленный зал, который служил приёмной для офисов алхимиков Тринадцатого Круга. Стены из мягкого сандалового дерева были завешаны гобеленами. На каждом был изображён тот или иной алхимик, совершающий некое великое деяние мастерства.

Взгляд Руслава скользил слева направо, в то время как его ноги бесшумно двигались по толстому ковру.
Философский камень… первая трансмутация… предсказание и завершение Второй алхимической войны…, — пронеслось у него в голове, прежде чем он достиг последнего гобелена. Он был древним. Намного древнее прочих и всего в несколько футов длиной. На нём были вышиты несколько рун, которых Руслав не мог опознать.

Он на мгновение сосредоточился, и Эфиры закружились вокруг него ослепительной симфонией цветов. Он ощутил странное покалывание на макушке, и руны сложились в нечто более знакомое. Основание Коллегии Алхимии. Мерлин, заключающий первый договор.

— Прекрасны, не правда ли? — раздался женский голос из-за невысокого стола у дальней стены. Её пепельно-русые волосы местами уже тронула седина, но лицо принадлежало человеку, лишь недавно перешагнувшему порог весьма деятельной зрелости. Она была облачена в небесно-голубые одеяния и казалась расслабленной, поднимаясь со стула.

Руслав кивнул.
— Прошу прощения. Я не часто позволяю себе отвлекаться на созерцание. — Уже второй раз за день, не меньше… — мысленно пожурил он себя.

— Это обычная реакция. Позвольте спросить, что привело вас в Тринадцатый Круг?
Её улыбка оставалась приятной, но он уловил в её тоне некую остроту. Его брови на мгновение сдвинулись, а затем, когда пришло осознание, он низко поклонился женщине.

— Старейшина Перенелла. Для меня честь встретиться с вами.
Он выпрямился и достал письмо из рукава.
— Мой господин отправил в Коллегию письмо много месяцев назад, ходатайствуя о моём принятии. Меня вызвали сюда, в Тринадцатый Круг, для получения ответа.

Она шагнула вперёд, приняла письмо из рук Руслава и надела на лицо очки, нацепив их на уши.
— Ах, да. Прошение Хайяна было весьма необычным. Он описал ваше… состояние в письме, но мы хотели удостовериться во всём лично.

Руслав неловко переминулся и кивнул.
— Понимаю.

Она вновь улыбнулась, и на этот раз её выражение было ободряющим и тёплым.
— Подождите здесь минутку, пока я соберу остальных членов Круга?
Он кивнул в знак согласия.

_{…Я почти уверен, что моя жизнь завершится после осуществления этого деяния. Однако я прошу: позвольте этому человеку, Руславу, занять моё место в Коллегии. Он обладает всем моим знанием и волей, чтобы исполнить мой финальный проект, с которым вы все ознакомлены. Более того, он — то, о чём мы всегда мечтали. Таквин. Искусственная жизнь. Он — самое близкое к чистому оружию против внешних угроз, что нам когда-либо удастся создать…}

Руслав сидел в аскетичном кабинете вместе со Старейшинами Перенеллой и Николя Фламелем. Он выдержал несколько часов допросов, проверок и алхимических освидетельствований со стороны Тринадцатого Круга, прежде чем его пригласили в кабинет Фламелей. «Я сам с трудом могу в это поверить. Вы отдаёте себе отчёт в том, что вы такое, господин Дягилёв?» Тяжёлые деревянные панели на стенах создавали ощущение тепла, а свет, лившийся из чистых стеклянных окон, был мягким золотым сиянием от какого-то искусственного источника.

Руслав кивнул.
— Я в полной мере осведомлён об обстоятельствах своего создания. Всё, что ведал Старейшина Хайян, ведаю и я.

Старейшина Николя наклонился вперёд.
— Так вы утверждаете, что можете повторить это? Таквин? Сотворить жизнь?

Руслав мягко покачал головой.
— Нет. Я не могу этого сделать. Мастер Хайян прямо запретил мне когда-либо вновь совершать эту алхимию. Я не стану бесчестить его волю.

Пожилой алхимик откинулся в кресле, и его тяжёлые тёмно-зелёные одеяния собрались в складки вокруг крепких предплечий.
— И почему же? Что в этом такого дурного?

Руслав с твёрдой убеждённостью посмотрел в глубокие зелёные глаза Старейшины.
— Сотворение жизни требует, чтобы ты уничтожил жизнь. Это возлагает… бремя на творение. Старейшина Хайян создал меня — осознавал он это или нет — с принуждением в самой основе. Пусть я обладаю собственной волей, но в конечном счёте я буду — или должен буду — повиноваться этому велению.

Старейшина Перенелла замерла, словно задержав дыхание.
— Боже правый… это же… — Она взглянула на Николя, и тот кивнул. — Понятно. Благодарю за откровенность. Так или иначе, остальные Старейшины согласились, что вы обладаете всеми знаниями и квалификацией, чтобы вступить в Седьмой Круг, как того желал Старейшина Хайян. Более того, мы счастливы даровать вам титул Старейшины. Поздравляю, Старейшина Дягилёв. Да пребудет с вами мудрость.

Николя сиял, глядя на новоиспечённого алхимика, и широко улыбался.
— И вправду поздравляю. Это, определённо, подбросит дров в костёр под Генри. Он всё кампанию затеял, чтобы в Седьмой Круг приняли того алаггадца, и не секрет, что он был несогласен с Хайяном.

Руслав поклонился.
— Благодарю вас, Старейшины. Если это не слишком обременительно, у меня нет на ночь пристанища в Цитадели. Не найдётся ли места, где я мог бы…

Николя поспешно поднял руки, прерывая Руслава.
— Разумеется, разумеется. Мы бы и так настояли на том, чтобы вы остались. Нам нужно созвать конгрегацию для вашего официального введения в Круг. Я хотел бы пригласить вас быть нашим личным гостем до тех пор, если вы не против?

Руслав кивнул и вновь склонил голову перед Старейшинами.
— Для меня будет честью. Благодарю вас, Старейшины.

Перенелла улыбнулась и махнула рукой.
— Не стоит благодарностей. Позволю себе задать вопрос, Старейшина Дягилёв?
Руслав кивнул.
— Почему вы? Не желая показаться бестактной, но вы ведь из далёких славянских земель, не так ли?

Руслав слегка откинулся в кресле и глубоко вздохнул.
— Да. Я из небольшой деревни, где изучал алхимию под началом моего первого наставника, не принадлежавшего Коллегии.

Николя подпер голову рукой, его взгляд скользнул к книжному шкафу в углу, а пальцы свободной руки лениво перебирали воздух.
— И вы… просто прошагали через весь мир, чтобы встретиться со Старейшиной Хайяном?

Руслав покачал головой, и его собственный взгляд обратился к маленьким кристаллам, выстроенным вдоль края стола.
— Мой наставник отправил меня к Старейшине Хайяну по личным причинам. Произошёл несчастный случай, и я получил смертельное ранение. Старейшина Хайян попытался исцелить рану, но тщетно. Следующее, что я помню, — как пробуждаюсь, а надо мной склонился Старейшина Хайян. Он заявил, что раскрыл тайну Таквина, и вскоре тяжело занемог. Спустя несколько месяцев он скончался. Я же немедленно отправился в Коллегию, как он и велел.

Старейшины переглянулись, и Перенелла, помедлив, произнесла:
— Старейшина… он… просил вас явиться сюда с какой-то определённой целью?

Руслав устремил на неё тяжёлый взгляд, и его безжалостная интенсивность неизгладимо напомнила ей ту убеждённость, что она видела в глазах Старейшины Хайяна за долгие годы их совместной работы.
— Великая Печать. Время пришло. В это верил Старейшина Хайян, и я верю.

Николя тихо присвистнул.
— Вы отдаёте себе отчёт в том, к чему это приведёт? Кого это взбесит?

Руслав кивнул.
— Да. Я готов к этому.

_{…У нас не осталось времени. Нам не хватает последнего ключа к Великой Печати. Я ещё не уверен, что это, но чувствую, как он приближается. Когда найду, дам вам знать. Не знаю, можете ли вы передать ему весть, но если можете — скажите, чтобы был готов…}

Руслав прибыл в Большой Зал за несколько часов до собрания. Вся зала была относительно простой, если не считать её пространственную невозможность. Высоко над головой массивные светильники с золотым пламенем освещали всё помещение. Стены были из цельного камня, а потолок был собран из самых огромных балок, какие Руслав когда-либо видел.

Места в зале были разделены на двенадцать секторов — по одному для каждого из младших Кругов, плюс общая зона для тех, кто не принадлежал к коллегиальным кругам. В центре зала возвышалась большая круглая платформа с тринадцатью креслами и одной кафедрой. Тринадцатый Круг воссядет на платформе и будет обращаться к низшим кругам, а назначение Руслава станет последним пунктом повестки. Сам он занял место в общей зоне, поскольку ещё не был официально признан членом Седьмого Круга.

На его плечах покоился новенький шёлковый палантин, обозначающий его титул Старейшины. Адепты и подмастерья уже занимали свои места. Мест в Первом Круге было больше всего, и их быстро заполняли адепты. Подмастерья размещались в секторе Второго Круга, вскоре к ним присоединились маги Третьего. Среди магов Третьего Круга Руслав узнал темнокожего Адейбайо.

Четвёртый Круг стал первым, члены которого носили палантины Старейшин, и состоял в основном из новоиспечённых Старейшин, поднявшихся из Третьего Круга. Следующей группой вошли члены Пятого Круга — первого специализированного. Каждый из них был искусен в Эвокации и прямом применении Эфиров в качестве непосредственных сил. Лорд Генри был переведён из Пятого в Седьмой Круг несколькими годами ранее.

Члены Шестого Круга переговаривались между собой — около семидесяти человек, каждый из которых специализировался на призыве сущностей и существ из-за пределов нашей реальности. Среди них было несколько алаггадцев, с головы до ног укутанных в свои непроницаемые одеяния.

Руслав внимательно наблюдал, как входит Седьмой Круг, и лишь одного из них знал в лицо — лорда Генри, того самого, что, судя по всему, порочил его кандидатуру перед Тринадцатым Кругом. Он слегка прищурился, когда тот вошёл, облачённый в одеяния цвета тёмного красного дерева.

Восьмой Круг, специализирующийся на Зачаровании, был самым многочисленным — около тысячи членов. За ними последовал Девятый Круг, который составлял подавляющее большинство писцов и наставников внутри Коллегии.

Десятый Круг, мастера знаков и герметизма, вошёл вслед за Одиннадцатым — кругом прилежных учеников трансмутации.

Предпоследний, Двенадцатый Круг состоял из глав каждого из низших кругов и, как правило, претендовал на со временем повышение в Тринадцатый.

С платформы ударила вспышка света, и тринадцать членов Тринадцатого Круга предстали с посохами в руках, окидывая взглядом собравшихся алхимиков. Предводитель Круга и Старейший среди алхимиков шагнул вперёд и вознёс свой посох. Ещё одна вспышка света, ещё один вихрь эфирных токов в зале — и все двери заперлись в унисон. Гермес Трисмегист объявил собрание открытым.

Руслав не слишком вникал в большую часть происходящего на собрании — речь шла о внутренних делах физической Коллегии в Цитадели или о мелких вопросах совета. Наконец, Перенелла бросила ему многозначительный взгляд с платформы, а Старейший Трисмегист жестом указал на молодого алхимика.
— Старейшина Перенелла, слово за вами.

Она слегка поклонилась, поднялась, поправила складки своего одеяния и с видом добродушной торжественности приблизилась к кафедре.
— Старейшины, маги, подмастерья и адепты. Для меня большая честь объявить, что сегодня нас ожидает интронизация. Старейшина Дягилёв, не соблаговолите ли вы присоединиться к нам на платформе?

Руслав поднялся, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и, держа свой посох в расслабленной руке, поднялся по трём ступеням на платформу. Он пересёк её мерным шагом, и его ноги, обутые в ручной работы башмаки, не издали ни звука.

Старейшина Перенелла одарила его тёплой улыбкой и вновь обратилась к собранию.
— Этот человек, Руслав Дягилёв, продемонстрировал мастерство во всех требуемых областях Искусства и в достаточной мере, чтобы обрести свой законный титул Старейшины. Прошу вас присоединиться ко мне в приветствии его в этом почтеннейшем звании.
Зал учтиво ответил сдержанными аплодисментами.

— Будучи Старейшиной, он в обычном порядке был бы направлен в Четвёртый Круг, пока не проявил бы истинного мастерства в какой-либо специализированной области Искусства. Однако в данном случае, по рекомендации покойного Старейшины Хайяна, Старейшина Дягилёв подал прошение — и Тринадцатый Круг удовлетворил его ходатайство — о вступлении в Седьмой Круг Алхимии при Коллегии Цитадели.
На этот раз собрание взорвалось искренними аплодисментами. Перенелла взглянула на сектор, где сидели десятка полтора Старейшин Седьмого Круга, сияя. Большинство тамошних мужчин и женщин аплодировали с таким же энтузиазмом, что и остальная толпа. Кроме лорда Генри.

На аристократических чертах застыло тёмное, уродливое выражение. Он встал, держа в руке свой изящный посох, и потоки Эфира закружились вокруг, усиленные им для резонанса с голосом. Эфиры Аэроса и Фульминуса содрогнулись, когда его голос прогремел:
— Это БЕСПРЕДЕЛ!

Всё собрание замерло в тишине, пока Старейшина Генри вышагивал из своего сектора. Остальные члены Седьмого Круга сидели молча, явно выражая этим согласие.
— Этот человек, этот… дилетант является сюда, и ему тут же вручают палантин и место в нашем Кругу? Это беспредел!

Старейшина Перенелла выглядела невозмутимой и лишь улыбнулась Старейшине Генри.
— Старейшина Генри, вы не одобряете единогласное решение Тринадцатого Круга?

Старейшина Генри взошёл на платформу и стоял, дрожа от ярости.
— Нет, не одобряю! И в отсутствие Старейшины Хайяна я исполняю обязанности Старшего Седьмого Круга. Я требую обсудить этот вопрос! Я не видел никаких доказательств его мастерства! Мы не видели ни его умений, ни его познаний!

Старейшина Перенелла взглянула на Руслава.
— Вам есть что сказать в свою защиту, Старейшина Дягилёв?

Руслав сделал шаг вперёд и слегка кивнул.
— Есть. Вы назвали меня дилетантом, самозванцем и ставленником. Я же заявляю, что Тринадцатый Круг опроверг эти обвинения. Вы ставите под сомнение не только слово Старейшины Хайяна, но и их слово?

Лорд Генри встал и направился к платформе, тяжело стуча по дереву своим длинным серебряным посохом.
— Да, ставлю. Старейшину Хайяна не видели месяцами, а теперь вы являетесь сюда, утверждая, что вы его преемник? Я не знаю, чем вы убедили Тринадцатый Круг, но я, несомненно, сомневаюсь в вашей правоте.

Брови Руслава сдвинулись.
— Старейшина Хайян поручил мне явиться сюда и передать весть после его смерти. Этот человек спас мне жизнь и завещал мне присоединиться к вам, Старейшина Генри.

Лорд Генри обернулся к собравшимся на местах членам Седьмого Круга.
— Хоть вы и утверждаете, что это правда, и вам удалось убедить совет, вы не можете просто отменить нашу автономию как Круга. Я и мои коллеги объявляем вас дилетантом, недостойным войти в наш круг.

Старейшина Перенелла вышла вперёд.
— А мы, как правящий Круг, объявляем, что ваши притязания несостоятельны. Согласно Договору, вы не имеете законных оснований оспаривать его вступление после единогласного решения Тринадцатого Круга.

Лорд Генри покачал головой и сжал челюсти.
— У меня остался последний вариант.

Старейшина Николя поднялся и сделал шаг вперёд.
— Генри, ты же это не серьезно?

Лицо лорда Генри приобрело багровый оттенок, и он вознёс свой посох — изящный жезл из серебра и малахита, увенчанный изображением уробороса.
— Я вызываю тебя на Круг Равновесия.
Слова его прозвучали, и по залу пробежал возбуждённый шёпот.

Шёпот перерос в гул, пока Старейший Трисмегист не ударил посохом по гранитному блоку кафедры.
— Тишина! Был брошен вызов на Круг Равновесия. Старейшина Дягилёв, вы принимаете его?

Руслав сделал шаг вперёд и кивнул.
— Принимаю. Да восторжествует мудрость.

На местах Третьего Круга Адейбайо слегка переменился в лице, не в силах поверить, что человек, встреченный им у двери вчера, теперь бросает вызов Старейшине Генри Перси. Это было беспрецедентно. Рядом с ним его друг Аллен тихо тронул его за плечо.
— Слушай, Адейбайо. Ставлю шесть алькести, что Перси вытрет об него ноги.

Адейбайо улыбнулся и слегка откинулся на спинку.
— Я бы не был так уверен. Ставлю десять, что Руслав заставит его выглядеть полным профаном.

_{…Ибо случается, что даже мудрейшие не могут разрешить спор словом. Посему, в качестве части сего договора, мы установим процедуру для определения правоты. Варварство? Возможно. Но в случаях, когда нет иного разрешения, тот, кто обладает большим мастерством в Искусстве, получит преимущество.
Круг Равновесия станет последним арбитром между двумя алхимиками…}

Руслав стоял на расчищенной платформе напротив лорда Генри, который сжимал свой металлический посоха у самого навершия. Руслав же держал свой посох расслабленно в левой руке, оставляя правую свободной для работы с любыми потребными Эфирами.
— Если вы желаете завершить это миром, у вас ещё есть возможность, Старейшина Генри.

Лорд Генри покачал головой. Его эмоции теперь улеглись, но решимость изгнать Руслава оставалась очевидной.
— Вряд ли. Ты появляешься ниоткуда и пытаешься вломиться в мой Круг. Ни за что. Я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще покинул Славию.

Старейшина Перенелла сделала шаг вперёд и подняла руку.
— Господа. Да восторжествует мудрость. Начинайте.
Она повернулась и быстро сошла с платформы, заняв одно из кресел, перенесённых к её краю.

Лорд Генри выставил посох вперёд, собирая вокруг себя все доступные потоки Фульгийного Эфира. Они хлынули бурным потоком, и он вскрикнул, сжимая энергию в гигантскую раздвоенную молнию.

Хаотичный разряд устремился к Руславу, но тот лишь выставил правую ладонь, позволив внутренним и внешним силам протечь сквозь него. Эфир Терронуса легко откликнулся на его волю. Смешав его с тяжёлым потоком Эфира Аэроса, струившегося над помостом, Руслав мягко провёл рукой поперёк тела. Раздвоенная молния рванула к потолку, и её энергия безвредно рассеялась в сферу света.

Лорд Генри уставился на Руслава в неверии. Ему потребовалось мгновение, чтобы собраться, и он шагнул вперёд, опустив руки, пока собирал Эфир Игнеоса. Его посох примагнитился к металлической пластине на бедре, заряженной Эфиром Терронуса. С криком он выбросил руки вперёд, раз за разом. С его кончиков пальцев вырвалось пламя — Эфир Игнеоса был почти необуздан, и светильники над ними померкли. Дюжина огненных шаров устремилась через помост, двигаясь как один.

Руслав вновь поднял руку — на сей раз левую, — и Эфир Аэронуса вновь полился сквозь его тело плавно и беспрепятственно, подхватывая энергии, скрытые за огнём, и рассеивая их безвредно в небеса. Сфера над ними засияла ярче, пока Руслав направлял в неё всю яростную мощь, что метал в него Генри.

Генри опустил руки, отдышаясь и выпрямляясь.
— Что ты, трус? Давай же, отвечай!
Старейшина алхимик устремил волю в землю, собирая вокруг себя Эфиры Терронуса и Фульминуса.

Руслав сузил глаза. Что-то было не так. Мощь, которую обрушивал на него Генри, была колоссальна, да, но что-то было не то. Руслав мягко вобрал в себя Эфиры, растягивая своё восприятие времени, как раз когда Генри высвободил накопленную энергию.

Сила тяжести обрушилась на Руслава, пытаясь раздавить его, но… это произошло на долю секунды после того, как лорд Генри высвободил свою энергию. Здесь происходило нечто иное. Руслав медленно описал руками круг перед собой, легко рассеивая энергии вокруг себя и направляя их в небеса, вновь превращая разрушительную силу лорда Генри в Гармоничное Равновесие.

Глаза Генри вылезли из орбит, а его ярость росла с каждым мгновением.
— Ладно. Ты из Славии? Посмотрим, как ты любишь холод!
На этот раз Руслав сосредоточился на его руках, где Эфиры Аэронуса и Аквиуса собирались в бурлящий поток силы. Однако они собирались не из зала. Потоки Эфира вокруг лорда Генри почти не затрагивались. Прямо под ладонями, в самой плоти его рук, Эфиры текли откуда-то из другого места.

Руслав впервые сам пошёл в наступление, призвав Тенеброс — холодную мощь вакуума за пределами звёзд. Лорд Генри рванулся вперёд: Эфиры, собранные в его руках, были перенаправлены в небо, а крошечные прорехи в реальности позади его ладоней утянули вперёд и самого Генри.

Руслав шагнул вперёд, с трудом удерживая потоки Эфира. Генри стоял на коленях на помосте, его ладони были обращены вверх, удерживаемые притяжением Тенеброса, что призвал Руслав. Руслав свел руки вместе, преодолевая напор силы, и внезапно развёл их в стороны, расширяя порталы. Чёрный свет, изливавшийся из разрывов, разросся, пока весь зал не смог увидеть то, что скрывалось за прорывом во времени и пространстве.

За тёмными краями порталов чётко проступала фигура. Ужасающая, могущественная и голодная — тлеющий лик некой злонамеренной сущности пылал, уставившись на Руслава. Глаза космического чудовища сузились, и извивающиеся щупальца одной из его бесчисленных рук потянулись к порталу. Глаза Руслава расширились, и он с силой хлопнул ладонями — потоки Тенеброса внезапно обратились вспять, с грохотом захлопывая порталы.

По собравшимся алхимикам прокатилась громовая тишина. Весь Старейший Круг стоял на ногах с посохами в руках, возмущённый увиденным кощунством. Лорд Генри рухнул на помост, не в силах более держаться на ногах.

Лорд Генри содрогнулся и в панике уставился на Руслава.
— Что… что это было?!

Над Руславом из пульсирующей сферы белого света исходил мягкий звук, похожий на музыку. Новорождённая звезда. Эфиры внутри этой светящейся частицы излучались в гармоничном равновесии. Их энергии омыли алхимиков, и каждый ощутил бурлящую в них мощь.

Старейшина Перенелла улыбнулась, и в уголках её глаз собрались морщинки.
— Призматическая конвергенция. Полагаю, это доказывает, что он не дилетант, Генри. Очевидно, ты был не единственным, кто не желал видеть Руслава в своём Круге.

Генри поднялся на руки и колени и оглядел собравшийся за его спиной Круг.
— Что, чёрт возьми, только что произошло?

Вокруг зала Круги погрузились в хаос, а алхимики Седьмого Круга выступили к лорду Генри. Один из них, алаггадец, положил руку на плечо лорда Генри.
— Это ещё не конец, дилетант. — Голая ненависть в его глазах впилась в Руслава.

Руслав пожал плечами и устремил на того тяжёлый взгляд.
— Я буду готов, когда вы решите попробовать снова.

Лорд Генри вскрикнул, когда его соратник начал черпать энергию из конвергенции.
— Постой, что ты делаешь? Кифренос, что это значит?!
Вспышка света — и группа алхимиков перед Руславом растворилась в эфире.

Старейшина Трисмегист подошёл к тому месту, где стоял Руслав, и положил руку ему на плечо.
— Что ж. Дела плохи.

Руслав тяжело вздохнул и опёр своё тяжёлое посохище из холодного железа на плечо.
— Пришло время огласить весть, с которой я явился сюда.

_{…Великая Печать. Это была теория моего покойного наставника. Как единственный оставшийся член Седьмого Круга и последний наследник Старейшины Хайяна, я предлагаю направить все наши усилия на осуществление Печати. Потребуются долгие годы, чтобы собрать необходимые энергии и союзников, но если мы не начнём сейчас, наш мир навсегда останется игрушкой в руках сущностей, для которых человеческие жизни и судьбы — всего лишь забава…}