SCP Foundation

Дозорная не хотела уходить.

Близился закат, и солнечный свет красиво заливал пашни, так что она с трудом отрывала взгляд на работающих людей. Дети босиком неслись по свекольным посевам, всячески отвлекая родителей от прополки. Ветер, знойный и бодрый, шёл волнами до края купола, а затем, натыкаясь на незримое, с усилием продирался дальше, громко шипя.

Колокол часовни прогремел точно по составленному расписанию, и люди — бронзовые, усталые, с растрёпанными волосами — потянулись к Городу. Над ними плыли тучи с резкими квадратными очертаниями, которые, сшибаясь на большой высоте, рождали глухой гром.

Купол скрывал все, что творилось снаружи. Это облегчало дозорной работу по сокрытию правды.

Городок внизу одиноко светился. Порядок, что сохранился здесь с давно минувших дней посреди хмари, казался сказкой.

Дозорная вдруг заметила, как что-то мелькнуло в степи: изумрудный огонёк метался по холмам и скалам, камням и кактусам. Тут сияющий огонёк замер, потускнел. Затем он вновь замигал, засиял ярче и устремился в сторону Города. С приближением этот феномен обрёл черты безликой "гончей". Вокруг её тела резво извивались зеленые молнии, а на вытянутой угловатой морде щёлкало с дюжину пастей.

Подобных существ дозорная видела предостаточно в степях. Это бывшие скульпторы реальности, потерявшие рассудок от своих безграничных возможностей. Ныне они бесцельно бродят в "секторах" посреди "ксау-штормов" и нападают на всё живое.

Молниеносная гончая влетела на большой скорости в купол и распалась на мелкие осколки. Спустя пару секунд существо собралось воедино по кусочкам и приготовилось к новой атаке. Но дозорная уже встала у вторженца на пути, махнула рукой и выдавила из себя заученное:

— Сгинь.

Слово прозвучало как отмеренный удар по холодному мрамору. Гончая пала без сил, теряя свою целостность. Прежде, чем рассыпаться окончательно, молниеносная тварь обратила предсмертный взор к своему палачу.

"γ-2, Сигуррос Стефансдоттир", — гласила освещённая нашивка на плече дозорной.

Среди множества осколков, оставленных незваным гостем, Сигуррос приглянулся один маленький, с неровными краями. Обычно дозорная ничего не тащила в город извне, но тут она засомневалась. Разглядев осколок поближе, Сигуррос спрятала находку в подсумок.

Осколкам разбитой луны удалось пробиться через тучи и озарить девушку: светлые волосы с тёмными кудрями, гладкое лицо и серо-зеленые глаза. На ней были китель, штаны цвета хаки, берцы и подсумок, её верный спутник.

Сигуррос взмыла выше, и её острый взгляд пробежался по степи вокруг Города, ища новую угрозу.

Тишину вокруг прервало недовольное урчание её живота. Она раздраженно поморщилась, ей не хотелось тратить на это время, но тут она вспомнила, что не ела уже неделю.

***

Сигуррос гуляла вдоль фуд-стрита, вокруг наступала вечерняя жизнь. Закусочные и забегаловки полнились голодными семьями. Кто-то чинил дырявый шифер на своей крыше строительным мусором. На окраине загудел кабак. В нём утоляли жажду рабочие, наслаждаясь приятной компанией и музыкой из хрипящих динамиков. Воздух насыщался запахом пыли, еды и канализации.

На другой стороне улицы шла компания подростков и весело гомонила на всю улицу. Сигуррос невольно прислушалась: они болтали об опостылевшей учёбе, назойливых родителях и грезили уехать жить куда подальше. Дозорная едва заметно усмехнулась краем губ, но внутри что-то тоскливо сжалось. Ей было жаль их. Она уже давно позаботилась о том, чтобы эти мечты не воплощались в жизнь.

Вывеска одной из забегаловок обещала какое-то новое блюдо, и Сигуррос, поддавшись то ли любопытству, то ли простому голоду, толкнула дверь. Внутри гудели разговоры. Несколько человек подняли на неё глаза и лишь сдержанно кивнули.

К её столику подошёл молодой официант.

— Доброго вечера, госпожа мэр. Спасибо, что почтили нас своими визитом. Уже выбрали блюдо?

Тщательно поправляя салфетки и приборы в тканевых кармашках, она ответила:

— Привет, мне как обычно.

Через пару минут ей принесли глубокую тарелку. Еда вкусно пахла. Толстая лапша купалась в наваристом говяжьем бульоне, украшенном резаным укропом. Началась трапеза.

К столику неуверенно подошёл мальчик в синей курточке. Он заприметил девушку ещё на входе.

— Привет, Рос, — мальчик переминался с ноги на ногу.

— Привет, Кайл, — она улыбнулась и мягко пожала ему руку.

— Мы сегодня поиграем? Пожалуйста! — его щенячьи глазки блестели в свете жёлтых ламп. — Все тебя заждались.

— Сегодня у меня дела, — с сожалением произнесла девушка и отвела взгляд на подсумок.

— Ты вечно на посту, — жалобно заскулил мальчишка. — Сколько можно работать? Сделай небольшой перерыв. Мы не будем играть в прятки, обещаю! Нам в школе задали школьный проект, и мы хотим его тебе показать.

— Тильда, смотри! — девочка бойко протягивала фенечку в морщинистые женские руки.

— Ох, Рос, моя дорогая, какая прелесть! — женщина в строгом костюме бережно надела подарок, пока Сигуррос с улыбкой прыгала на месте от порыва чувств.

У девушки перехватило дух от обрывков воспоминаний, промелькнувших перед глазами.

Однажды она стала свидетелем того, как прервались тысячи планов, миллионы надежд и миллиарды жизней. Круговорот насилия сделал слишком резкий оборот, и мир вокруг неё внезапно наполнился чудесами и фантазиями, сдувшими последние людские оплоты. Но настал момент, когда Сигуррос решила, что детство малышей должно быть лишено забот и боли. Придёт день, они вырастут и узнают правду, и тогда память о счастливых годах подскажет им, что мир всё же может быть добрым. Когда наступит этот день, она не знала, хотя решать это было только ей.

— Ладно, — она смотрела на Кайла ещё секунду, будто взвешивая что-то, затем опёрла голову на руку. — Твоя взяла.

Счастью ребёнка не было предела.

После ужина местная детвора окружила её и повела к старому актовому залу со скрипучими полами. Внутри на сцене уже стояли неуклюжие декорации из разрисованного картона. Школьники бойко переодевались в самодельные костюмы. Сверяясь с книжками в руках, они репетировали здесь постановку по мотивам любимой сказки Сигуррос: "Алиса в стране чудес". Предвкушая детские старания, она уселась в первый ряд с томиком этой книжки.

***

Когда репетиция закончилась, девушка подбодрила их парой напутствий, похвалила костюмы и направилась в бункер. Вечер был так тих и спокоен, что она позволила себе пройтись пешком. Вход располагался под часовней с колоколом, где изредка проводили службы.

Перед входом её окликнул со спины казначей Лэнс, мужчина с поседевшей бородой и в старой джинсовке.

— Госпожа мэр, можно вас на минутку?

Сигуррос резко остановилась в дверном проёме и торопливо ответила, закатив глаза.

— Но только на одну, господин казначей.

— Мне большего и не нужно, — он начал активно жестикулировать, придавая своим словам больше значимости. — Слушайте, я всё жду от вас подробностей поставки строительных материалов. Я понимаю, что говорил уже это четыре раза за последний месяц, но нам срочно нужно заменить крыши в частном доме на первой улице и в актовом зале. Ко всему прочему, мне докучает хозяин двух кафе. Он жалуется на пустые прилавки в строительном. Что мне ему сказать?

— Я правильно понимаю, что вы про владельца "У Кота" и "Распутье"? — она медленно потёрла пальцем под нижней губой.

Сигуррос слушала, машинально катая в пальцах второй руки маленький фрагмент гончей. Лэнс осёкся на полуслове. Его взгляд на миг скользнул к её руке и остался на фрагменте дольше, чем следовало. Потом он моргнул и продолжил разговор уже чуть торопливее, стараясь сгладить получившуюся паузу.

— Так точно. Я утром звонил в округ, логистам, чтобы узнать, когда будет грузовик, но получил лишь от ворот поворот. Так, может, вы сделаете мне небольшую доверенность? Я её возьму и съезжу к ним в администрацию, чтобы всё уладить.

— Да что вы такое говорите, — сказала она с лёгкой иронией. — Я завтра утром наберу им, хорошо? Будут упираться — будет вам доверенность.

— Окей-окей, а что делать со свёклой? Минутку, — казначей достал журнал учёта свёклы, хранящейся на складах города, спешно пролистал до нужной страницы и протянул Сигуррос. — Когда мы сможем её продать? Амбары забиты. Давайте я по старой схеме позвоню в Элко? Ох, да, насчёт Элко, смотрите, что нам оттуда шлют.

Казначей протянул Сигуррос конверт, внутри которого было письмо от сенатора штата. На нескольких страницах сухим канцелярским языком приводилось десяток причин, почему в «НН» сейчас не могут провести интернет. При виде открытки девушка поморщилась. В центре кадра располагался мужчина со скомканным лицом. Он махал в камеру шестипалой рукой на фоне окон небоскрёбов, которые сливались в одно сплошное стеклянное полотно. Оно было лишено швов, чётко разграничивающих окна. Вместо них на стекле, как смола, изредка протекали нелепые линии. Внизу открытки улочки между зданиями обрывались в никуда, упираясь в плотную стену мягкого неестественного розового тумана. Надпись над головой мужчины гласила: "Как в городах Парижу".

— Вроде не первое апреля для таких шуток, — с неловкой улыбкой обмолвился казначей.

— Знаете, мистер Лэнс, — Сигуррос протяжно вздохнула, медленно сложила открытку пополам несколько раз и спрятала в карман, — будьте любезны, забудьте об этом.

— Забыть о чём?

— О крышах, свёкле, интернете и этой открытке, — она по очереди отгибала свои пальцы. — Считайте, что всё уже сделано, и оповестите остальных.

Мистер Лэнс задумчиво вгляделся в лицо Сигуррос, в его голове сами собой сформировались мысли о...

— Ох, госпожа мэр, можно вас на минутку? — он приподнял руку в приветствии, словно случайно наткнулся на неё взглядом.

— Только на одну, господин казначей, — её улыбка стала чуть шире. Она готовилась уйти, встав к нему вполоборота. Объяснений вновь удалось миновать.

— Большего и не нужно. Я... Я хотел поздороваться, — ему стало неловко от того, что побеспокоил начальника по такой мелочи, но резко замолчать было бы ещё чуднее. — Вы столько работаете в поте лица, что я диву даюсь, как вы не выгораете.

— Это всё запал молодости, — она согнула локоть и напрягла бицепс для убедительности.

Когда другая рука убрала кристалл в карман, взгляд Лэнса наконец отлип от её ладони.

— Вот оно как. Что же, дай бог, он не угаснет. Всего вам доброго.

— И вам.

Когда казначей отвернулся, её улыбка сползла с лица, а плечи чуть опустились.

Мистер Лэнс разошёлся с Сигуррос в уверенности, что в Городе всё под полным контролем.

***

Девушка зашла в пустую часовню. В подвале здания располагался единственный рабочий вход в Зону 62, опустевший комплекс, пропитанный запахом плесени и старых бумаг. В годы эксплуатации в ней содержали несколько аномальных предметов, слишком мелких даже для "безопасного" класса. Зона 62 традиционно служила административной частью для другой, куда более секретной Зоны 62С.

Сигуррос прыжком сквозь пространство быстро приблизилась к невписывающейся в остальной интерьер деревянной двери и открыла её медным ключом.

Пройдя внутрь, она очутилась в светлом месте. Белая пелена расстилалась во все стороны. На незримой опоре стояли она сама и дюжина зданий. Прямоугольники без фронтонов, лишённые козырьков и архитектурных изысков. Гладкие стены со швами на стыках старых плит. Квадратные окна выстроились в клетчатые ряды.

Одним шагом она тут же переместилась к самой огромной постройке. Её выделяли не только размеры, но и отсутствие окон, огромная приоткрытая гермодверь и табличка "Исрафил" справа.

Переступив порог, Сигуррос телепортировалась в командный пункт — сердце бункера. Серверы у стен мигали лампочками под непрерывный гул жёстких дисков. Под полом была камера содержания, и оттуда, сквозь бетон, подобно волнам о берег, в неё раз за разом ударяли чужие эмоции: покой накатывал и отступал, оставляя опустошение, а потом, сменяя апатию, захлёстывало воодушевление. Сигуррос пробрала дрожь, её дыхание сбилось. Такое происходит постоянно при входе в эту комнату, потому она без колебаний запустила диагностику системы на панели управления.

Сигуррос закатила глаза и переместилась к реактору, покрывшись защищающим от жара полем. Беглого взгляда хватило, чтобы найти вывалившуюся начинку изношенного датчика. Она коснулась прибора, и пластиковые внутренности послушно втянулись обратно, вставая на место. Консоль тут же вывела сообщение, что реактор в норме.

С системой охлаждения возни оказалось не больше: заканчивался холодильный агент. Сигуррос опустила ладонь в опустевший резервуар, медленно повела кистью, и воздух сгустился в голубую жидкость, которая с тихим журчанием побежала по трубам.

Больше всего неприятностей доставляли системные ошибки, которые она не могла исправить. Для их устранения требовались углублённые знания кода, а у неё не было даже элементарных. Вдобавок она являлась единственным работником в этой исполинской машине. От жителей Города «НН» ждать помощи не приходилось. Спасти положение мог бы рекрут искусственного интеллекта, но такой программы на серверах Зоны содержания попросту не было.

Запустилась перезагрузка. Гул насосов сонно утихал. Автоматически включилось оповещение, но Сигуррос ловким движением руки отключила его. Город не заметил резкого писка динамиков на столбах электропередачи. На внутренних гранях внешнего куба мощные электромагниты перешли в режим отключения и принялись плавно опускать внутренний куб пять на пять на пять метров в подходящую по форме ёмкость на полу.

В дальнем углу комнаты управления располагалась больничная койка. На ней лежал человек. Рядом с койкой стояли капельница и монитор Холтера. С другой стороны — вешалка. На плечиках висел порванный китель, как у Сигуррос, с окровавленной нашивкой: "γ-2, Кэмерон Джонсон". Она поправила китель, чтобы он висел симметричнее.

Мужчина в коме заметно осунулся и оброс бородой. Лишённый руки и ноги Кэмерон умиротворённо лежал и медленно дышал.

Сигуррос заботливо погладила его щеку, потрепала волосы, затем наклонилась и легонько поцеловала в лоб. Она не торопилась выпрямляться и пристально разглядывала его. Пальцы медленно скользнули с его щеки, а когда она наконец подняла взгляд, глаза уже блестели.

— Привет, касатик, ты как? Скучал? Ничего, сейчас я тебе такое расскажу. Угадай, кто сегодня пытался пробить барьер?

Внутренний куб плавно опустился в ёмкость и издал пронзительный звук. Он достиг ушей девушки, заставив её вздрогнуть. Образы накрыли её сознание.

Во внешнем кубе всё тряслось, дрожало и стонало, гул разрывал перепонки так, будто в череп вот-вот хлынет кровь.

— Роси, уходи! Уходи отсюда, — Кэмерон надрывался в крике. Серебристый дипломат блестел на свету.

Сигуррос недовольно окинула куб взглядом, сетуя на ностальгию, испортившую вечер.

— Поговорим позже, ладно?

Достав из подсумка шприц, девушка в очередной раз пронзила истыканный безымянный палец Кэмерона и набрала немного багряной жидкости. Магниты зажужжали, давая понять, что перезагрузка завершилась. Внутренний куб медленно поднялся и воспарил на своё прежнее место.

Панель управления запросила учётные данные. Шприц с кровью был уже наготове.

Шприц опустошён. Последний объект остаётся на содержании. Пока что.

Однако накопившиеся ошибки рано или поздно вновь проявят себя и обрушат систему. Для Сигуррос это игра на время. С детства она знала, как ведёт себя материя по её воле, но что будет с программами, службами и процессами и к каким последствиям это приведёт?

Она пробовала упражняться на домашнем компьютере, силой мысли раскладывая пасьянс, но всякий раз, стоило ей отвлечься, всё откатывалось обратно, либо экран становился "синим". Это изрядно раздражало её и только укрепляло веру в то, что РИИ решит все её проблемы с системой сдерживания.

Из подсумка девушка достала осколок гончей, чьё вторжение накануне провалилось. Сжав эту частицу, она погрузилась в разрозненную память существа. Она бурлила насилием, его разум беспомощно метался в агонии среди обрывков мыслей, содержание которых почти невозможно разобрать. Поиски оказались тщетными, ведь гончая была в программировании не лучше защитницы.

Сигуррос выстрелили в затылок. Пули оставили кожу невредимой, а ударную волну погасили волевые усилия. Девушка на мгновенье запнулась и, нахмурившись, развернулась. Прогрохотало ещё два выстрела, и пули на секунду зависли перед её лицом, а после мягко опустились на кафельный пол.

Казначей смотрел на девушку, не отрывая взгляд, и крепко сжимал дымящийся пистолет.

— Ты что творишь, Лэнс?

— Госпожа мэр, — его голос казался твёрдым, но пальцы на рукояти пистолета побелели. — Пожалуйста, сложите полномочия.

— Империо, — слово сорвалось с губ само собой, по привычке. Её желание подчинить волю казначея должно было положить конец бунту.

Не сработало. Два выстрела. Пули снова остановились и упали. Сигуррос чуть прищурилась.

— Как это понимать? Говори.

Казначей молчал.

— Я сказала: говори, — она шагнула к нему.

Губы Лэнса задрожали, дрожь пробежала по скулам, и во рту пересохло.

— Мастер... Его люди открыли мне глаза. Я больше так не могу, — казначей смотрел ей прямо в лицо, и в его взгляде стояла холодная решимость.

Выстрел.

Пуля даже не покинула ствол. Пистолет лопнул, разваливаясь на куски. Лэнс отшатнулся, закрыл лицо руками и зашёлся бессильным яростным рёвом. Это первый такой срыв на её памяти, потому она торопливо огляделась по сторонам, ожидая нападения исподтишка. И тут Сигуррос поняла, что надломило казначея. Её пальцы нащупали осколок гончей и сжали — частица с хрустом превратилась в труху.

— Я всё вспомнил! Вспомнил, слышишь?! — голос Лэнса сорвался, когда он, забыв о страхе, дёрнулся вперёд. — Ты копалась у меня в голове. У нас всех! Я знаю, что ты стёрла! — его трясло, по спине тёк липкий пот.

Мэр даже бровью не повела.

— Вы снова пристрастились к синьке?

— Вы меня за имбецила не держите! Пули вас не убили, я же видел. И вообще, почему я не смог выйти из Города? Что-то приказало вернуться. Я не поддался, пошёл дальше... и тут со мной заговорил женский голос.

Изображая уверенность, она спросила его ровно, почти скучающе, но взгляд её чуть обострился.

— И что она вам сказала?

— Всё. Про расплавленный Сан-Франциско, Мёртвый Океан, радиоактивный Бостон, бурю из болезней и крыс в степи, Бога Мазолей. Вот она правда: ты мразь, которая вдруг решила, что умнее всех и ещё...

Слова вертелись на языке, но всё никак не доходили до речи. Сделав глубокий вдох, Лэнс заглушил волнение и вернулся на "вы":

— Заперев здесь, лишив права умереть, вы не дождётесь от нас благодарности. Исход один, мэр. Для всех. Мастер хотя бы не врёт об этом.

Сигуррос сделала шаг и оказалась прямо перед ним. Лэнс не шелохнулся. Она положила руку ему на лоб и заглянула в его ум, ожидая увидеть образ нитей, управляющих разумом. Однако вместо них её ждало тревожное зрелище: целая сеть крепких и тёмных лоз, уходящих за пределы его сознания. Но больше её удивляло собственное бессилие перед ними.

— Вы меня не убьёте, — проговорил Лэнс тихо, почти устало. — Мы вам нужны: я, моя жена, моя дочь, каждый в этом городе. Без нас всё это бессмысленно, верно?

Её пальцы, до того расслабленные, вдруг надавили на голову, побелев в костяшках.

— Мне всё равно, что там тебе напели. Угомонись.

Она отпустила Лэнса, и тот застыл на месте. Время для него остановилось.

***

Очутившись над спящим Городом, Сигуррос незаметно прочесала каждую улочку, заглянула в ум каждого жителя, обыскала каждый закоулок, но новых следов инородного вторжения не нашла. Всё было спокойно. Взмыв к вершине купола, она огляделась: справа расстилалась во мраке бескрайняя степь, слева — треснувшие каньоны, по которым текла молодая река. Убедившись, что ситуация под контролем, девушка починила четыре злополучные крыши одну за другой, каждый раз напряжённо проведя ладонью по воздуху.

В своём кабинете мэр скинула обувь и плюхнулась в кресло. От истомы мышцы расслабились, и приятное облегчение потоком пронеслось от затылка до пяток. Обычно Сигуррос не вмешивалась в работу собственного тела: ела, когда хотелось, спала, когда требовалось, лишь мыться предпочитала без душа.

— Терго, — и тело очистилось от грязи, ногти подстриглись, волосы помылись и расчесались. Одежду пропитал тонкий запах ванильного мыла.

Сигуррос решила, что можно вздремнуть.

Ей впервые за долгое время приснился сон. Она плескалась в озере с друзьями, не замечая волн холодного ветра. Юноши и девушки обрызгивали друг друга, смеясь, ныряя, прячась от капель. Мгла летней ночи пугливо вздрагивала и отступала под светом полной луны. Обняв подругу, Сигуррос обернулась и увидела за рядом туи огромный особняк с тёмными окнами. Девочка азиатской внешности в её объятиях ласково улыбалась, хихикала и вдруг шепнула:

— Смотри, как красиво разлетаются брызги.

Что-то коснулось купола снаружи. Глаза градоначальницы резко раскрылись. Стояло раннее утро. Вскочив, она тут же переместилась. Напротив неё за границей купола, охранявшего непримечательный Город «НН» от дикой сказки, стоял мужчина.

— Сорок пять сотых секунды. Быстро. Ты забыла обуться, — он кивнул на её босые ноги.

На нём была новенькая кожаная куртка, чёрная футболка и брюки того же цвета на ремне с серебряной пряжкой. Коричневые туфли завершали образ.

— Исчезни, — скомандовала девушка. Но ничего не произошло.

— Меня зовут Максимус Бейл. Я пришёл с делом, а не в гости.

— Мне всё равно. Проваливай.

Бейл не шевельнулся. Ветер трепал его выцветшие волосы.

— Чего тебе надо, оборванец?

— Мне нужен доступ к SCP‑579. Впусти меня, и этот мёртвый мир снова станет живым.

— Не понимаю, о чём ты, — Сигуррос невысоко воспарила, прощупывая округу взглядом. Одно упоминание объекта чуть не пробило на дрожь.

— Не прикидывайся. Хоть ты и не дурочка, но я поясню проще. Зелёная гончая была моим инструментом. Через неё я заглянул в твой городок. Поговорил с твоим казначеем. Он выбрал правду и теперь служит мне. Знаешь, ты ведь держишь своих людей в неведении. Я бы даже сказал: в тюрьме. А я предлагаю выход. Давай договоримся.

— Выстрел мне в спину тоже входил в переговорную программу?

— Его инициатива. Мне же было интересно, чем это кончится.

Сигуррос развернулась и поплыла обратно к Городу. За спиной Бейл не спеша, без суеты заявил:

— Значит, не договоримся. Тогда я снесу твой купол вместе с городом.

Она обернулась, бровь скептически приподнялась. Бейл не улыбался. За его спиной из почвы проросли тёмные лозы с красными шипами, расползаясь широкой поляной, разрезая землю трещинами, из которых выбирались людские фигуры. Где-то рылись огромные безглазые твари цилиндрической формы, сужающиеся к задней части, со щупальцами на передней. Их пасти широко распахнулись и изрыгнули новые порождения, когда‑то сдержанные и забытые.

— Твои поделки? — спросила Сигуррос, мечась взглядом по существам. Её голос прозвучал в голове у каждого.

— "Моя коллекция". Этот мир я обошёл вдоль и поперёк. Здесь, скорее всего, последнее людское пристанище.

— И вы служите ему?

— Они сделали свой выбор, — один из скульпторов в первых рядах махнул рукой, и земля под Бейлом устремилась ввысь, равняя его по уровню с Сигуррос. — Отдали волю, сохранив личность. Взамен получили долголетие.

Тихий хор армады подтвердил: "Долголетие".

— У меня с младшим братом смерти приятное партнёрство на лояльных условиях.

— Хватит цирка. Дальше купола вы не пройдёте, — отмахнулась Сигуррос.

Бейл сложил пальцы прямоугольником, глядя сквозь него на Сигуррос. Вся игривость исчезла с его лица.

— Люди внутри живут в иллюзии, которую ты создала. Ты заперта в собственных страхах и чужих догмах. Выбери новый путь, а не тот, что был раньше.

— Я сильнейшая и потому отвечаю за слабых. Фонд столько раз прибегал к SCP-579 нашими руками, но ничего не менялось. Я разорвала этот круг. Людям пора принять свою судьбу и жить, а не прятаться в вечном обмане. А вы... Даю тебе шанс сохранить свою коллекцию в целости. Уходи.

— Один в поле не воин. Я обходил другие зоны нормальности. Все, кто противился, мертвы. Даю тебе день на размышления. Либо впусти добровольно, либо мы войдём силой.

— Попробуй, и я разнесу твоих тварей и глазом не моргну.

— Подумай. До завтра.

***

Сигуррос спокойно переместилась в кабинет. Свет уже вовсю давил в занавески, превратив комнату в парник. Девушка стянула китель, обвела комнату недовольным взглядом, и температура послушно упала до приемлемой. На часах — шесть утра.

Она обулась, села за стол и включила компьютер. На серверах Зоны 62 жила капризная нейронная сеть. Сигуррос недовольно вздохнула и про себя вновь пожаловалась на бестолковых программистов, которые почти её не обучили. Работала нейросеть через раз и постоянно требовала новых образцов, иначе вместо лиц и зданий получалась мазня. Закрыв глаза, она вытаскивала из памяти обрывки давно сгоревшего мира: трамвайные пути под дождём, вечеринку на пляже, смеющегося ребёнка с шариком. Эти образы появились на бумаге, которые она скормила их сканеру и нажала "Ввод".

Итог чаще всего её не устраивал, доводя до раздражения и словесной брани. Когда результат был приемлем, он прикладывался к сгенерированному тексту, печатался или отправлялся на одинокий компьютер единственного почтового отделения. Так ей удавалось имитировать работу воображаемой окружной администрации.

Принтер выплюнул пачку глянцевых открыток и писем. Приветы от несуществующих родственников, уведомления о пенсиях из окружной администрации, сводки погоды из регионов, где сейчас гуляли "ксау-штормы". Сигуррос ловко расфасовала свертки бумаги по конвертам и затем лёгким усилием воли переместила стопку писем прямиком в щель почтового ящика. Через пару часов заспанный почтальон заберёт их и разнесёт по адресам. Люди прочитают и убедятся, что жизнь снаружи продолжается. Другого способа проверить у них всё равно нет. Единственный автомобиль в Городе, служебный грузовик мэрии, стоит без дела. В крайнем случае Сигуррос без труда отговорила бы любого желающего выехать за пределы «HH».

Она могла бы выйти за купол и выжечь всё, что угрожало Городу снаружи. Но тогда барьер угас бы следом за ней. Город привязан и зависим от неё так же, как она от Города. Этот узел она затянула сама, своими руками и давно перестала жалеть об этом.

На кухне зашипело масло. Девушка наскоро поджарила омлет, съела его стоя и, накинув лёгкое пальто, вышла на улицу.

В школе пахло мелом, старым деревом и затхлой тряпкой. В классе стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом страниц. Сигуррос и ученики по очереди читали вслух. В руках у детей были сокровища: пожелтевшие томики Чехова и Брэдбери. Возможно, это последние уцелевшие экземпляры на всей планете. Дети листали их без всякого трепета, иногда загибали уголки, отчего Сигуррос каждый раз внутренне сжималась, но молчала. Если ей эти страницы виделись эпитафией давно погибшей культуры, то для школьников — скучной "классной работой".

За окнами Город «НН» размеренно жил очередной день. Дворники мели улицы, поднимая песчаную пыль. Рядом с кафе "У Кота" уже выстроилась очередь за свежими булками. Старики на лавочках судили о политике, вычитанной в утренних газетах. Любая галлюцинация языковой модели, состряпанная Сигуррос за ночь, казалась им убедительной. Другого они и не знали. В этой сказочной стране никто не замечал, как иногда небо идёт рябью, когда барьер отражает очередную бурю извне. Никто не догадывался, что их будущее уже вместилось в очертания купола.

На перемене во дворе школы двое мальчишек сцепились из-за мяча. Их голоса взлетели, плечи напряглись. Сигуррос сидела в кабинете и чуть подалась к окну, однако уже через секунду один из школьников махнул рукой и уступил. Второй помялся, потом протянул мяч обратно. Они помирились и разбежались по полю как ни в чём не бывало.

Сигуррос откинулась на спинку стула и снова уставилась в страницу.

***

В комнате управления Сигуррос смочила махровое полотенце в тёплой воде и бережно протёрла лицо Кэмерона. Он лежал неподвижно и еле заметно дышал. Она взбила пену помазком, нанесла на его щёки и взялась за бритву. Острая сталь с хрустом срезала жёсткую щетину. Закончив, она вытерла остатки пены, провела тыльной стороной ладони по его щеке и осталась довольна работой.

Сигуррос села в кресло у койки и раскрыла потрёпанный томик. Она уже не раз читала эту книгу, но это не мешало погружаться в историю с головой.

— "Ничего не поделаешь, — возразил Кот. — Все мы здесь не в своём уме — и я, и ты, иначе бы ты сюда не попала".

Когда глава подошла к концу, она закрыла книгу и посмотрела на Кэмерона. Вид кителя снова её не устроил, потому она поправила его.

— Знаешь, Кот прав. Мне остаётся только верить, что у всякого безумия есть своя логика.

Она чуть усмехнулась своим словам.

— Ты бы точно согласился.

Монитор Холтера мерно попискивал посреди гула вычислительной аппаратуры.

— Сегодня объявился некто Бейл. Судя по всему, настроен он серьёзно. Дерзости у него хоть отбавляй. А самому ему будто бы плевать на мои силы, представляешь? Он дал мне сутки, чтобы я впустила его в город.

Она облокотилась на колено, помолчала.

— Я придумала, как справлюсь. Завтра объявлю учебную тревогу и соберу всех жителей под часовней в бункере. Тогда я без помех со всеми разберусь. Эх, ты бы на моём месте, наверное, нашёл какой-нибудь хитрый ход. Зато мой план прост и лёгок в исполнении.

Она погладила его по руке, надеясь хоть на малейший отклик. Пальцы Кэмерона оставались вялыми.

— Мне не привыкать. Я просто хочу понять, как потом тебе всё объяснить.

В этот момент электромагниты ожили. Перезагрузка была завершена. Девушка взяла из подсумка пустой шприц и наполнила его кровью Кэмерона.

***

Появление Бейла сказались на снах Сигуррос. Они стали разрозненные в образах, настроениях и во времени, но чаще они заканчивались со зловещим послевкусием, которое мэр пыталась скрыть, исполняя самопровозглашённую роль.

В очередном таком сне она плутала по огромному особняку с множеством одинаковых пустых комнат. Они представляли собой что-то среднее между камерами содержания и больничными палатами, в которых, как Сигуррос показалось, никого не было уже очень давно. Из всех распахнутых дверей только одна была лишь слегка приоткрыта. Через мелкую щель пробивался тусклый мерцающий свет. Сигуррос это зрелище завораживало, и потому она сделала шаг вперед.

В тёмном конференц-зале напротив переговорного стола жужжал проектор и отбрасывал на стену несвязный видеоряд. На пути света картинки спиной к проектору стоял одноногий Кэмерон. Кровь под обрубком скапливалась на полу тёмной лужей, пока целая рука крепко сжимала серебристый дипломат, из которого доносился шёпот.

Он завороженно пялился на видеоряд и слушал голоса. Сигуррос они были знакомы. Они говорили разумные вещи, с которыми было трудно спорить. Любой согласился бы с ними. Все, кроме... Используемого Отсутствия.

Вдруг вязкий мир сна погружается в хаос: его стены плывут, пол вибрирует, Кэмерона пошатывает, но…

Сигуррос резко проснулась и поняла, что всю её комнату слегка трясёт, а совсем рядом слышен грохот. Его эхо доносилось из-за деревянной двери, ведущей в Зону 62. Она тут же переместилась к ней, затем вынырнула на поверхность и взмыла над куполом.

На пустынном плато у Города снова стояла та же армада, что и накануне. Порождения машин и плоти из задних рядов выпускали снаряды из венозных дул. Залп накрыл предрассветный «НН». Волна разрушений прокатилась по Городу, в одночасье оборвав мирную жизнь. Сигуррос подмигнула колоколу — тот непрерывно зазвонил. Из динамиков заревела сирена, но заглушить крики умирающих она уже не могла. Люди в панике выбегали из домов и неслись к бункеру под часовней.

Девушка в образовавшейся суматохе быстро обнаружила Бейла. Тот с лёгкой улыбкой наблюдал за учинённым фейерверком, а когда заприметил Сигуррос в небе, наигранно пожал плечами.

— Гадёныш, — она уже готовилась стереть армаду в порошок, но на долю секунды почуяла чужое присутствие.

Пока «HH» поливали огнём, к городу приближался авангард. С правой стороны готовилась к нападению девушка азиатской внешности, шедшая по воздуху, как по земле. Слева, сутулясь и нервно разминая шею, парил крепкий молодой человек, оценивающе смотревший на Сигуррос исподлобья.

Не успела защитница развести руки для атаки, как тут ей пришлось закрыться от стремительного удара: Ким и Владимир, авангард Бейла, мгновенно сократили дистанцию и синхронно отправили защитницу «НН» в сверхзвуковой полёт.

Удар вышвырнул её куда-то в пустошь. Её мир перевернулся: внезапный портал поменял местами небо с землёй, пока она падала в бездну облаков.

Купол над Городом жалобно замерцал, по нему пошли радужные трещины. Барьер истончался с каждой секундой. Лозы кинулись на него стремительно и жадно искали брешь, сгорая от его света. В образовавшиеся прорехи хлынули скульпторы малой руки. Они наконец вернулись в любимую бойню.

— Мы оба знали, что мирного решения не будет, — заключил Бейл, тяжело вздыхая.

Сигуррос рухнула обратно в Город метеором. Девушка сменила траекторию и полетела по улицам в поисках незваных гостей. Взмах руки, и цепь вражеских скульпторов вдоль квартала превратилась в кровавую известь, размазанную по стенам домов. Раз — лозы вырвались с кусками зданий и мгновенно завяли. Два — полопались черепа скульпторов на крышах. Три — толпу врагов притянуло к точке на земле, где сила притяжения перемолола их тела и смешала между собой.

Однако на одного убитого врага приходилось десять павших горожан. Она заметила, как скульптор стиснул детей в объятиях и отпустил. Бедняги обратились в группу бегущих вопящих статуй из коралла.

За поворотом пористый великан с головой китоглава хватал людей, отрывал черепа от тел и затыкал ими свои отверстия. Лица жертв оживали и кривились в экстазе и наслаждении. Не успела она расправиться с этой парой, как её внимание привлекли преображённые люди в конце улицы. Из их разорванных животов торчали шероховатые внутренности. Когда они хлестали жертву, у той взрывалось брюхо, вырывались внутренности, и процесс повторялся.

Сигуррос наспех создала над Городом щит. Полотно завибрировало под натиском оглушительного артиллерийского салюта. «HH» сам превращался в монстра. Его здания отращивали клыкастые пасти или оплывали лужами бетона, заживо погребая тех, кто прятался в подвалах. Над развалинами школы, шелестя на ветру, кружились вырванные страницы.

Девушка указывала на выживших пальцем, перебрасывая их в бункер, но пространство уже не везде было стабильным. Один из порталов дрогнул под натиском врага, и рамка телепорта захлопнулась. Мужчину, который не успел полностью пройти, перерезало пополам.

— Надеетесь сломить меня? — выпалила она.

Авангард не отставал. Ким и Вова работали в дуэте и не давали Сигуррос перевести дух. Парень изматывал её, забивал восприятие шумом и иллюзиями. Ким взмахом ладони превращала воздух вокруг Сигуррос в жидкий свинец, а Вова в тот же миг обрушивал на неё вес целой горы. Их атаки не пробивали неуязвимую кожу защитницы, но вынуждали девушку тратить силы на контрпреображения, отменяя последствия каждого удара. Мир вокруг неё уподобился фантасмагории. Мгновенья сменяли друг друга. Она только что стояла на асфальте, но в следующий миг уже тонула в озере азота.

Заброшенный парк аттракционов. Карусель с лошадками бойко мерцала, крутилась и играла песенки, пока на ней катались три взрослые фигуры.

— "Напасть на Сигуррос Стефансдоттир?" Ты, должно быть, пробуешь себя в стенд-апе, — кореянка в кимоно нахмурила брови.

— Я совершенно серьёзно, Ким. Вам что, страшно?

— Не то чтобы, — промычал юноша, — делать особо нечего. Но умирать об неё тоже не хочется.

— Вова, знаешь, в чём ваша сила? — мужчина вскочил на голову своей лошади, сделал прыжок на лошадь Ким, затем на голову лошади парня.

— Нет...

Сигуррос захлёбывалась в потоке чужих фантазий. По отдельности она бы порвала на куски каждого из них, но вместе они превращали её реальность в рваные лоскуты. Каждый шаг для защитницы стал отдельной схваткой за возможность сделать следующий. Урывками ей удавалось переключаться на полчища скульпторов и текущие лозы. Ценой тому стали пропущенные удары, ядовитые пары в бронхах, которые она едва успела выжечь изнутри, и портал, чуть не разрубивший её пополам.

— В команде и поддержке, — Бейл стоял на голове лошади Владимира и кружился на шесте. — Мои подчинённые позаботятся, чтобы Город наполнился вспышками, взрывами и криками. Вы не будете одни, так что на её происки мы найдём управу.

Бейл щёлкнул пальцами. Големы из листьев сложили руки в молитвенном жесте, обратившись к расколотым облакам. Освежёванные отродья тем временем выводили чернилами на их спинах сигилы, чуждые некромантам прошлого. Спустя несколько секунд воздушный щит исчез. Взрывы вновь накрыли улицы. Кровь текла по земле ручьями. Сигуррос носилась по «НН», уничтожая армию вторженцев. Она искала глазами Ким и Вову, но те то скрывались за зданиями, то растворялись в пыли, то шли в стремительную, массированную атаку.

— Встань предо мной, — две фигуры возникли перед защитницей, и она тут же распылила им головы...

— Несмотря на мощь, область эффекта Сигуррос весьма мала. Будьте неуловимы. Незримы. Занимайте её голову своим присутствием. Заставьте сомневаться и гадать, в каком вы углу зрения.

… из пластика? Манекены! Стиснув зубы, Сигуррос покосилась на Бейла. Он улыбался, наблюдая за схваткой. Абоминация рядом с ним выбросила из колоды две карты крести: даму и валета. Они сгорели вместо авангарда. Обезглавленные манекены вспороли себя изнутри, и из них вырвалась стая бумажных драконов вперемешку с мыльными пузырями. Сигуррос лопнула пузыри разом и уже собралась заняться ожившими оригами, однако энергия лопнувшего мыла резко стала ядерной, и вспышка залила всё вокруг белым светом.

Ударная волна не успела достичь земли. Взрыв сжался до тёмной сферы на пальце защитницы. Она запустила этот снаряд в задние ряды армии, уничтожив большую часть живой артиллерии и озарив горизонт ярким сиянием.

— Мы вымотаем её. Чем дольше вы продержитесь, тем больше ослабнет она и её купол. Да и в конце концов — разве не желание испытать себя привело вас ко мне?

— Из нас троих плевать на её преображения только тебе, — Ким ёрничала, но затем встала на лошадь во весь рост. — Впрочем, я верю тебе и, всё-равно, хочу свести старые счёты.

— Вот это настрой, — Владимир поднял брови, его сердце забилось быстрее. — Не верится, что скоро всё станет как прежде.

— Именно так. И не переживайте. Я буду на подхвате. Грош цена моей жизни, если дам столь огранённым алмазам пропасть впустую.

Прошло несколько минут с начала вторжения. Сигуррос размышляла на ходу. Подчинить врагов не получится из-за влияния мастера. Её фантазии, материализации и законы стирались суммарными усилиями экзотических тварей из нереальных пустошей, пока Бейл стоял неподвижно, уверенный в своей безнаказанности.

Сигуррос разогналась и пробила звуковой барьер, оставив лозы со скульпторами малой руки позади.

— Не зарывайся, ничтожество, — прошипела защитница.

Перед носом Бейла появился стеклянный кубик с двадцатью гранями. Преломлённый свет пустил луч по его кожанке. Он задумчиво повёл бровью. Сигуррос сделала последний рывок и поменялась с кубиком местами.

Оглушительный взрыв поднял пыль вокруг, которая тут же развеялась. Девушка вытянула руки в когтистом жесте. Земля под ними промялась, потрескалась. Ближайшие к Бейлу соратники погибли мгновенно, а мужчине всё ни почём. Сколько бы Сигуррос ни тянулась. Всё без толку. Из-за отдаления девушки от Города купол совсем ослаб. Сигуррос сузила его до территории часовни. Из-за этого тёмные лозы заполонили поселение, окутав барьер плотным растительным коконом.

Бейл также безрезультатно потянулся к Сигуррос. Скулы на его лице резко вздулись, челюсти сжались. Слова выдавились сквозь зубы низким, гулким, густым звуком, в котором не осталось и тени прежней лёгкости.

— Я в клетке внутри темницы, пленник бесконечной жизни. Она напоминает мне о предательстве благородных идеалов, которым я служил. Так срази меня, Сигуррос! Дотронься! — его руки раскинулись в стороны. — Я. Здесь.

Воздух вокруг них отяжелел. Сигуррос пыталась раздавить врага. Солнечный зайчик всё же достиг его куртки, значит, у этой недосягаемости есть пределы. Она попробовала завернуть весь свет вокруг них в два острых конуса. На миг настала кромешная тьма, а затем она метнула снаряды в него. Не сработало. Тогда защитница разложила на атомы всё в небольшой области перед собой. Снова мимо.

Пока она впустую тратила силы на Бейла, за спиной в пыли слегка проявилось очертание оптического камуфляжа. Ким и Владимир таились в слепых зонах её зрения и выжидали. Затылок Сигуррос обдало покалывающим холодом. Авангард упорно давил на разум девушки, глушил восприятие, чтобы затем попробовать исподтишка задушить свинцом. Под таким ментальным давлением Сигуррос могла задохнуться, даже не заметив этого.

Защитница понимала своё положение. Металась в перегруженном разуме, пытаясь отфильтровать чужие мороки от реальности. В конце концов, она решила рискнуть.

Вова вдруг почувствовал, как упорство воли Сигуррос рухнуло и его психическая атака наконец коснулась её разума. Блондин воспользовался моментом и усилил натиск, но тут же оцепенел. Его захлестнули чужие чувства: горе за разрушенный Город и скорбь по каждой утраченной жизни.

Для него день сменился непроглядной ночью. Где-то сверху бил ослепительный прожектор, освещая небольшую область вокруг Вовы. Не в силах пошевелиться, он лишь беспомощно бегал глазами. Паралич отступил, и тишину разорвал короткий, сдавленный мужской хрип.

Справа от Сигуррос дрогнул воздух, на миг проступил силуэт Вовы, который инстинктивно схватился за голову, оглушённый этой волной чужих эмоций. Доли секунды для девушки было достаточно. Она решила, что не успеет убить его физически, поэтому она вцепилась в пошатнувшееся сознание парня и с силой дёрнула на себя, затягивая в глубины собственного разума.

***

Мир вокруг Вовы закружился. Весь свет стёк воронкой, центром которой оказалась его собственная глотка. Пыль и кровь растворились, грохот артиллерии умолк. Он осознал себя над водой и со всплеском вошёл в прохладную гладь, клюнув носом ил. Тело рефлекторно барахталось, и в следующий миг он вынырнул с громким вдохом. Владимир оказался посреди озера. Небо над головой было тяжёлым, предрассветным. Вода оказалась такой холодной, что перехватило дух. Способности менять реальность покинули его, потому он поплыл к берегу сам.

Под ногами появилась твердь. Он упёрся в дно и зашагал. Вода сначала глухо булькала, потом звонко плескалась по щиколотки. Ракушки и щебень резали ступни. Он едва не упал. Когда Вова поднял лицо, он получил толчок чьей-то стопой и рухнул обратно в воду.

Пока юноша, захлёбываясь, кашлял и сплёвывал песок, Сигуррос сидела на берегу в простом закрытом купальнике. Стоило Владимиру её разглядеть, как он попятился. Девушка поднялась и двинулась вглубь зарослей.

— Пошли, — утомлёно произнесла она.

Владимир пробовал сопротивляться, нащупать силы, вырваться из морока, но тщетно. Тело обволакивала едва ощутимая плёнка, сковывающая любые скульпторские потуги. Он поник головой от собственного бессилия и увидел, что на нём была хлопковая белая футболка с надписью:

Едва он разозлился, как что-то с силой пнуло его. С этим толчком он нагнал Сигуррос и мягко приземлился рядом. Испугавшись полной власти защитницы, Владимир забыл о всяком бунте. Девушка вела его по ровной аллее. По обе стороны, словно почётный караул, выстроились высокие стройные туи. В конце аллеи, за пеленой тонкого тумана, проступали тёмные контуры особняка из степного кирпича с блёклыми, неживыми окнами.

Двери особняка вели в случайные комнаты. Пространство внутри них казалось замыленным, волнующимся и неправильным. Они быстро добрались до небольшой комнаты. Вдоль трёх стен стояли трибуны. На четвертой висел проектор, демонстрировавший фильм о кончине и камере содержания SCP-579.

Вова неловко осмотрелся. Комната без окон и мебели, только жёлтые деревянные стены. В полумраке, ослеплённый светом проектора, он с трудом различал зрителей. Мужчины и женщины в одинаковых кителях, на которых в темноте блестели нашивки. В углу выделялись двое стариков. Первый — чуть полноватый, с усами и в полосатой тельняшке. Второй был стройный, в кофте, гладко выбритый, с тоскливым взглядом. Все они смотрели на экран.

Владимир так засмотрелся на трибуны, что чуть не врезался в остановившуюся Сигуррос. Вздрогнув, он отскочил. Они какое-то время молча стояли посреди комнаты под треск плёнки.

— И что теперь? — парень беспокойно оглядывался по сторонам.

— Думал, всё будет так просто? — она сложила руки на груди и задрала подбородок.

— М-да, оплошал...

— Чувствуешь это? — она лёгким жестом указала на него.

Владимир вдруг задрожал, зубы застучали.

— Холодно. Как же холодно. Не издевайся уж.

— И не собиралась.

Фильм показывает сцену, как мобильная оперативная группа Гамма-2 ("Безмятежные фантазёры") входит в камеру содержания SCP-579.

— Я... Я не хочу умирать, — он отвернулся, слёзы текли по его щеке.

Сигуррос не ответила сразу. Повернулась к проекции и плавно положила на неё ладонь.

— Никто не хочет, — голос был ровным, почти тихим. — И всё же вы пришли. Со скуки, да? Пришли в мой дом и решили, что вам под силу со мной расправиться. Я немного узнала о тебе. Бейл издевался над тобой, а ты видел в этом воспитание и духовную закалку. Иронично, что тебе и Ким он оставил полную свободу мысли, в отличие от остальных. И ты всё равно остался рядом с ним.

— Да что ты понимаешь? — он шагнул к ней и сжал кулаки, голос надломился. — Пробежалась глазами по моей душе и вдруг решила, что теперь знаешь как облупленного?! Лучше объясни, почему ты это делаешь? Почему просто не дашь нам всё исправить?! Не важно, сколько раз этот мир начинал сначала. Плевать, если всё идёт к одному и тому же. Даже это всяко лучше, чем... Ад.

Он закрыл лицо руками. Эмоции лились через край. Ему хотелось исчезнуть.

В фильме пол внешнего куба содержания SCP-579 содрогнулся. Гул прошёлся по голове Сигуррос острой волной, отчего она согнулась пополам, зажав уши ладонями.

Кадр берёт лицо Кэмерона крупным планом. Он смотрит на героиню с ужасом.

— Роси, уходи! — надрывается он в крике, крепко сжимая в руках серебристый дипломат с ключом внутри.

Владимир отвлёкся на эту сцену, но голос девушки вернул его в разговор.

— Хотел жить в зоне комфорта, в мире сладкой лжи, словно нормальный человек? — она улыбнулась ему прямо в лицо. Без злорадства. — Могу это понять. Своя рубашка ближе к телу. Но скажи-ка... Почему ты не сдался после конца света? Почему не бросил всё и не наложил на себя руки? Надежда. Тебя вела надежда всё исправить.

На кадрах фильма одинокая героиня выходит из подвала часовни и смотрит на расколотое небо над Зоной 62.

— Я не могу принять твои желания, но могу понять твои надежды, — она смотрела на него ровно, без жалости и без холода. Владимир никак не мог распознать её настроение. — Похвально, как далеко ты смог зайти. Та отвага, с которой вы сражались. Я это уважаю.

Он смотрел на неё и вдруг понял. Это была гордость. Гордость за него. Владимир стоял обескураженный, с приоткрытым ртом. Его била дрожь. Он не знал, что и думать.

— Ты храбр, — продолжила Сигуррос, — так что вытри слёзы и встреть смерть с высоко поднятой головой.

Парень вытер глаза окоченевшими влажными ладонями и сделал глубокий вдох.

— Умирать, небось, больно? — робко спросил он, чуть запнувшись.

— Со мной ты ничего не почувствуешь. Обещаю.

Девушка нежно обняла его. Тело Владимира постепенно превратилось в разноцветные лепестки роз. Они спокойно кружили в свете проектора.

Сигуррос обернулась к трибунам.

Среди зрителей прибавилось одно лицо. Она узнала его. Пальцы, до этого сжатые, разжались сами собой.

***

Тело Вовы распалось на песчинки. Ким, видя это, не сдержалась и выругалась. Сигуррос почувствовала её присутствие, тут же переместилась и схватила девушку за голову. Но Ким не растерялась, отбила её руки и стиснула зубы. Хлопнув в ладони, она призвала к себе половину абоминации из пластика. Своим острым синим отростком-позвоночником та обвилась вокруг талии Ким и свесилась с её левого плеча.

— Хана тебе, сучья ведьма, — прокричала Ким. Абоминация выплюнула из своего синего рта пачки игральных карт.

Противница лишь оскалилась в ответ.

Пространство вокруг них поплыло. Сигуррос затащила Ким в тошнотворный вращающийся лабиринт. Череда коридоров и дверей простиралась во все стороны. Девушка воспользовалась дезориентацией соперницы и навязала прямой бой.

Стены загудели.

Каждый раз, когда пальцы защитницы смыкались на горле врага или воображаемый клинок пронзал внутренности, синяя абоминация выхватывала карту. Дама крести вспыхивала оранжевым огнём за хозяйку, после чего рана на Ким исчезала. Валет крести сгорал, принимая удар за самого истукана. Колода стремительно таяла.

По воле обеих рождались сказочные создания. Ядовитые василиски и громогласные грифоны из детских книжек Сигуррос сталкивались с любимыми героями кислотных комиксов и роботизированными машинами Ким. Они сшибались в воздухе, разрывая, плавя и кромсая друг друга.

Ким всеми силами пыталась деформировать Сигуррос, превратить органы в смертоносный коктейль, пока защитница раз за разом представляла её мёртвой. Вдруг раздался сухой треск. Пластмассовый компаньон вынимал сгорающие карты так быстро, что у него развалились кисти. Ким подловила его колоду, но та закончилась секундой позже. Она широко раскрыла глаза и попятилась.

— Пощади... — еле слышно прошептала она.

— Это конец, — в тот же миг у левого уха Сигуррос возникла трубка старого дискового телефона с оборванным кучерявым проводом. Моток жёлтого скотча сам собой обмотал её голову, намертво прижав пластик к черепу.

— Для тебя! — взвизгнула Ким.

Такая же трубка была примотана к голове Ким. Провод от неё змеился под кимоно, впиваясь прямо в кожу. В воздухе возникло железное перо для письма, острое, как бритва. Неуязвимая кожа на шее Сигуррос лопнула со свистом ветра. Брызнула горячая кровь. Больно.

Смертельные преображения Сигуррос терялись где-то по пути к сопернице, поглощённые густым полем скомканных смыслов. Телепатия тоже не пробивалась.

На выходе из парка аттракционов Бейл протягивает Ким трубку от телефона с длинным пружинным проводом.

— Держи. Это твой ва-банк. Он создаст замкнутый контур восприятия, семионтологические искажения между вами и бла-бла-бла. Ты, как ведущий загадываешь не больше двух слов, и игрокам нужно повторить его, иначе наказание. Но берегись: стоит игрокам ответить правильно, и покарают уже тебя.

— Сколько раундов длится игра? — Ким прячет артефакт под своё кимоно.

— Три.

Сигуррос захрипела и принялась залечивать рану. Трубка тут же уловила звук. Снова возникло перо. Удар стал ещё глубже. Защитница опешила и рефлекторно напрягла всё тело, задержала дыхание. Кровь перестала литься, но рана не заживала. Медлить нельзя.

Дыхание Ким дрожало, глаза лихорадочно блестели. Последний раунд. Она намеренно прошептала что-то в трубку. Сигуррос не услышала слово, вместо него прозвучала вязкая каша из звуков. "Смерть"? "Смех"? "Снег"?

Защитница рассудила, что эта атака не физическая, раз она сумела причинить вред её неуязвимой коже. Что-то другое. На уровне значений. Их миньоны в пылу битвы сносили стены коридоров, вращавшихся вокруг них. Тени от осколков пронеслись по коже соперниц.

Тени. Светотень. Свет. Солнечный зайчик как-то достиг куртки Бейла. Значит свет эфемерен, как и смыслы, что он в себе несёт.

С этой идеей Сигуррос прокрутила в голове момент, когда Ким начала третий раунд. Разбила сцену на кадры и досконально изучала каждый. Её внимание сосредоточилось не на движении губ, а на свете, исходившем от них. Девушка представила, что он проходил через воображаемую решётку к её сетчатке. Частицы света беспорядочно ударялись о прутья и отсеивались, оставляя лишь чистый смысл. От такой умственной нагрузки глаза налились кровью от вздувшихся капилляров. Виски стучали, словно колокола, в мире замедленного восприятия. Так продолжалось, пока она не произнесла слово.

— "Смерч".

Телефонные трубки и скотч мгновенно исчезли. Возникло перо. Оно тонким разрезом отсекло голову Ким, и в тот же миг раны Сигуррос исцелились без следа.

У поверженной закатились глаза, ей осталось жить пару секунд. Однако она приказала своим рукам схватить её голову и прижать со всей силы к шее. Все мышцы в шейной области напряглись, лицо приобрело болезненное, дикое выражение. Глазные яблоки набухли. Кровь продолжала течь в мозг через вены и артерии усилием воли Ким. Она дышала, но кашляла кровью. Порез не заживал и брызгал в такт её пульсу и хрипоте.

Эти потуги были бессмысленны. Сигуррос уже парила перед ней, приложив ладонь ко лбу соперницы. Она слышала мысли кореянки.

— "Мне понравилась эта битва, лапушка. Придавала ощущение, что мы двигались к чему-то важному. Будто мы вновь с тобой на полигонах. Наконец-то! Наконец-то я прекратила прятаться от тебя. Плевать, в чём причина этой смелости: моя совесть или желания Бейла".

Она перехватила голову одной рукой и взглянула на свою ладонь. Плоть оседала и стекала вниз, обнажая то, что было под ней. Пока Ким таяла, невидимый вихрь подхватывал её опадающие крупицы и уносил их в сторону Сигуррос.

— "Смотри, как красиво разлетаются брызги".

— Ты мне ещё пригодишься, лисья морда. Больше не убежишь.

Джулия Ким почувствовала страх. В последний миг она осознала коварство, скрывающееся за ментальной защитой её врага. Прежде чем разум угас, тело девушки разделилось надвое. Ум оказался заточён в прозрачную рамку, которую Сигуррос свернула и спрятала в подсумок. Физическая оболочка рассыпалась, и поток частиц затянуло под рукав защитницы.

***

Бейл задумчиво тёр подбородок, наблюдая, как его армия безуспешно пытается пробить купол над часовней. Он взглянул на тёмный парящий куб, внутри которого разгорелась схватка Сигуррос и Ким.

— Что-то они долго, — пробормотал под нос мужчина. — Неужто проиграла ей?

Структура стремительно завертелась, взмыла в небо и пропала из виду. Мимо скульпторов-пешек пронесся едва заметный силуэт. Это Сигуррос вернулась к ним. Она отбросила врагов от храма, очистила купол от тёмных лоз и развернулась к армии.

Довольный ею, Бейл окинул её с головы до ног. Лицо девушки покрыли испарины, дыхание неровное, что она безуспешно пыталась скрыть. Для мастера это стало сигналом, что она измотана.

— Ну да ладно, пора заканчивать, — Бейл хлопнул в ладони.

Пространство вокруг Сигуррос затряслось и покрылось кристаллическими сегментами, поглощая её в прочную прозрачную структуру. Глаза защитницы остекленели в ошеломлении. Из земли то тут, то там вырвались обвитые лозами шестиугольные столбы с извилистым рельефом и розовой текстурой. Их пронзительный писк поставил на колени дюжину гончих под контролем Мастера и был призван лишить девушку чувств. Следом из переплетений шипастого растения появились два устройства размером с небольшой дом. Трубчатый кожух гудел от напора охлаждающих вод, пока чёрные антенны-тарелки, опутанные проводами, направили свой взор на Сигуррос.

— Сейчас, — скомандовал Бейл.

Подручные скульпторы сорвались с мест и обрушили на врага свои лучшие фантазии. Монстры из геля и фарфора, хлюпая, рвались в бой. Чудища, полные людских слёз, раскрыли свитки с мерзкими рунами и изрыгнули из нутра жертв из плоти. Кровь лилась на пергамент и землю. Те напивались, одаряя наступающих приливом сил и проклиная Сигуррос беспомощностью и сонливостью. Скульпторы, компьютеры, демоны, полчища лиха, все, у кого был рот, кричали, надрывая глотку, в потуге разорвать девушку в клочья во имя своего господина.

Сначала всё разорвалось, а потом схлопнулось. Энергия, порождённая онтокинетической силой, нарушив первый закон термодинамики, разлилась по округе оглушительной ударной волной и фиолетовым свечением. Пурпурное марево накрыло и сам Город, и безжизненные поля на десяток километров вокруг.

Гром утих. Пыль начала садиться. Реальность в точке, где стояла Сигуррос, получила увечье. Кто-то из скульпторов не пережил собственного нападения. Другие получили ужасные травмы, которые не уходили по их воле, сколько бы те ни тужились. Все, кто мог двигаться, отступили к Бейлу. Тот с тоской взглянул на руины Города и прервал тишину:

— Всё кончено.

Его бойцы выдохнули с облегчением. Группа выдвинулась к часовне, обходя место атаки стороной. Одна из атакующих морщилась и переводила дыхание, придерживая обрубок правого плеча, пока не почувствовала, как с шеи что-то течёт. Посмотрев вниз, она увидела, что на пыльную землю падают капли крови. Лишь на мгновение она успела заметить, как головы её товарищей высоко взлетают в небо. Затем её постигла та же участь.

Большинство упали замертво. Лишь Бейл и немногие нелюди успели обернуться в сторону оседающей пыли и услышать:

— "Кончено", говоришь? Это тебе так вздумалось? — головы скульпторов, достигнув верхней точки полёта, лопнули и обагрили землю мелким дождём. — Одурманил на миг и вдруг решил, что превзошёл меня?

— Чудовище, — прошептал Бейл.

С ухмылкой он наблюдал за Сигуррос, медленно выплывавшей из клубов дыма.

Глаза её светились цветом крови, что горячей струёй била из её ключицы. Вены на лице вздулись и расползлись трещинами. Скулы выступали от напряжения, пока рука медленно поднималась в сторону противника.

Вдоволь налюбовавшись, Бейл обнаружил, что не может пошевелиться. Реальность вокруг него сгустилась настолько, что любая попытка уйти, переместиться или исчезнуть оказывалась лишь игрой воображения. Та же участь постигла его подельников и выживших слуг.

— Сюда смотри, — подельники подчинились воле девушки, взгляды закрепились на её устах. Бейл повернулся сам.
В его глазах что-то вспыхнуло. Надежда. Живая, отчаянная. Наплыв чувств оказался столь сильным, что его затрясло.

Он медленно раскинул руки в стороны и закрыл глаза.

— Я единственная, кто здесь что-то решает, — твёрдо и чётко огласила Сигуррос.

— Наконец-то. Тишина, — успело промелькнуть в голове у Бейла за мгновенье до вердикта девушки.

— Мортус.

Отныне её слова летели в паре со светом, переносясь сквозь поле восприятия по царству смыслов. Она представила абстрактную решётку прямо поверх сути своего врага, и значения прошмыгнули сквозь прутья прямо к цели.

Некоторые тела исчезли сразу. Другие умирали медленно, иссыхая и распадаясь слой за слоем, пока не сливались с песком под ногами.

Бейл посмотрел на свои руки. Из трещин на них проросли тёмные ростки. Сначала отвалился палец, затем предплечье, потом половина туловища. Он с утомлённой улыбкой глядел на Сигуррос, но видел свою сестру. Белокурую. Сероглазую. Упрямую.

— Хóума, — промямлил он, хромая в её сторону.

Нога Бейла подвернулась. Он запнулся и рухнул. Дрожащие сухие лозы подхватили его, окружили, пытаясь спасти, но надломились под весом своего хозяина и рассыпались вместе с ним. Растения высыхали, и осада постепенно спадала, освобождая Город.

Сигуррос медленно парила между руинами, как вдруг пала ниц от сокрушительной мигрени. Пыль осела. С тяжёлыми веками она глядела на место коллективного удара. Там появилась пульсирующая сфера. Искажаясь, извиваясь и юля, она никак не могла найти себе место. Этот удар не обошёлся ей бесследно.

Спазмы в мышцах и нытьё суставов отступили. Корчась и шатаясь, защитница встала и медленно оглядела округу.

Многих горожан смерть нашла прямо на улицах. Кровь окрасила обломки зданий, похоронивших целые семьи. Среди руин она увидела синюю куртку. Ветер трепал её. Кусок стены размозжил голову Кайла.

Она стояла над ним. Глаз задёргался.

***

Прихрамывая, девушка спустилась в подвал часовни и оказалась в Зоне 62. Слабый свет ламп озарял трясущихся людей, затихших в ожидании своего конца. Завидев своего мэра, толпа с ужасом расступалась перед ней. Горожане видели её посреди бойни и не верили в произошедшее.

Ключица Сигуррос кровоточила. Она изо всех сил прижимала её рукой, пока тёмная кровь текла полосами по её коже. Шаг за шагом она приближалась к деревянной двери, но тут на пути появилась девочка. Одна из группы детей, которая накануне репетировала в актовом зале. Дрожащие губы девочки растянулись в улыбке, тонкие ручки протягивали белый плед. Сигуррос поблагодарила её и укуталась в полотно.

— Дорогие горожане, — голос дрожал от сбитого дыхания. — После всего, что произошло, продолжать обманывать вас будет нечестно. Особенно после гибели ваших близких, которых я не смогла защитить. Сейчас я закончу важное дело и обязательно вернусь. Тогда мы вместе решим, как нам быть дальше.

Она прошла за порог деревянной двери.

Добравшись до главной панели Зоны 62С, тяжело сползла по металлической стойке на пол. Ключица горела огнём. Сигуррос закрыла глаза и обратилась к сути вещей. Сосредоточившись, она рассмотрела ранение, прочувствовала смысл. Затем перебирала знаки и образы, пока не удалось заменить значение ранения на выздоровление.

И тут кожа мгновенно стянулась вокруг раны и зажила. Остался лишь едва заметный шрам. Выдохнув, Сигуррос вернула себе привычную одежду, подсумок и поправила китель Кэмерона.

Теперь предстояло разобраться со старой проблемой. Достав из кармана прозрачный мерцающий лист, она подбросила его в воздух. Тот завис, пульсируя. Девушка повела рукой, и из-под рукавов начали вытягиваться мириады пылинок. Песчаный вихрь закрутился вокруг листка, обретая плотность, цвет и форму Ким. Сначала скелет, потом мышцы, затем кожа.

Кореянка вдохнула резко и судорожно. Глаза распахнулись, губы дрогнули в презрительной ухмылке.

— Поздравляю с побед...

— Империо. Помолчи.

Слово настигло Ким раньше, чем она успела осознать своё положение. Без покровительства Бейла её воля мгновенно рассыпалась. Ухмылка сползла, лицо стало гладким и пустым.

— Иди к консоли, — рявкнула Сигуррос.

Она покорно встала к панели управления. В течение получаса Сигуррос надзирала за Ким, объясняя, что нужно исправить и от чего избавиться. Та кратко кивала. Чтобы ускорить работу, кореянка создала дополнительные кисти. Они парили в воздухе, печатали на клавиатурах и жали на кнопки. Глаза Ким засветились ровным, немигающим светом.

Довольная результатом, Сигуррос подошла к кровати и ласково погладила Кэмерона по щеке.

— Проснись.

Приказ рывком выдернул его из небытия. Кэмерон распахнул глаза. Монитор тревожно запищал. Зрачки метались из стороны в сторону, пока не поймали Сигуррос и не сузились в точки. Он узнал её.

Кэмерон зверино оскалился. Дыхание участилось. Ослабевший, истощённый месяцами искусственной комы, он всё же собрал остатки физических и ментальных сил. Единственная рука взметнулась и сомкнулась на её горле. Вызванный этим порыв ветра свалил китель на пол.

— Убийца! — хрип вырвался вместе с кашлем. — Тварь!

Он сжимал пальцы, вкладывая в это все свои чувства, но для неё это было не больнее щекотки. Девушка не сопротивлялась. Напротив, она осторожно накрыла его трясущуюся кисть своей ладонью и поцеловала костяшки пальцев.

— Как ты могла?! — он задыхался, слёзы текли по вискам от бессилия. — Как ты могла?! Что с остальными? Ким? Ким! Ким, ну же, скажи ей! Что она с тобой сделала?!

Кэмерон дёрнулся, пытаясь посмотреть в сторону консоли. Ким стояла к ним спиной, неподвижная, погружённая в бездну вычислений. Помощи не будет.

— Почему я? Почему? — заскулил Кэмерон и обронил руку на простыни.

Сигуррос молчала. В её глазах отражалась глубокая печаль, которая сжимала её сердце. Она открыла ему свою память, которую больше не хотела прятать.

Щелчок проектора. Застрекотала плёнка.

На зернистых кадрах девочка и юноша. На полигоне маленькая Сигуррос швыряет камни силой своих слов. Заклинания летят одно за другим. Рядом Кэмерон. Он смеётся и показывает, как говорить быстрее возможного. Неуловимой читкой он вырастил из гранитной глыбы каменный цветок. Девочка прыгает на месте от восхищения.

Учёные и довольная Тильда Мус наблюдают со стороны.

Из-за небрежной склейки чуть не зажевало плёнку. Сигуррос и Кэмерон выглядят старше. Их включили в МОГ Гамма-2 ("Безмятежные фантазёры"). К таким же, как они. Вместе они стали семьёй.

Склейка. Тревога. Сирены сотни Зон кричали в унисон. Действительность погибала. Небо окрасилось в оттенок гнилой вишни. "Гамма-2" пулей мчит к Зоне 62. У Кэмерона в руке серебристый дипломат с некруглым ключом. Он шептал команде тот же посыл, что и тринадцать стариков: спасти мир любой ценой.

Кадр дрожит. Зона 62С. Кореянка уверенно работает с консолью управления. На её плече блестела нашивка "γ-2, Джулия Ким". Она знала свое дело. Наконец, защита от скульпторов реальности была отключена.

"Гамма-2" заходят в камеру содержания. Внутренний куб плавно опустился в ёмкость. Ему протягивают содержимое дипломата, но что-то не так. Он гудит. Внутренность, она же Опустошённость не принимает подношение сразу. Секундой позже оно вступает в контакт. Не со всеми. Только с Сигуррос.

Плёнка рябит. Те же лица. Та же камера. Та же последовательность шагов. Сигуррос стоит и смотрит, как уже знакомая сцена вновь разворачивается перед ней. Её сковывает ступор. Она пытается что-то сказать товарищам, но не успевает. Ключ был насильно вставлен командой.

Всё начинается с начала, но приходит к той же точке. Память о прошлых итерациях опять возвращается к ней на последних секундах. Она уже знает, что будет дальше, и пробует вмешаться раньше. Кричит. Тянет Кэмерона за рукав. Он смотрит сквозь неё. Куб гудит. Всё повторяется.

Ещё один временной виток. Плёнка плавится, накладывается и отслаивается. Обрывки сцен смешались в суматохе. Сигуррос в отчаянии и гневе бросается на соратника раньше, чем тот успевает сделать шаг; перехватывает чемодан из рук на полпути, но тот оказывается уже пуст; в другой раз разрушает консоль, однако от той мало что зависело в этой петле. Так получалось, что девушка постоянно упускала мелкие детали, и мир обрывался. Так началась жизнь сурка.

Снова придя к точке, она учла свои ошибки. Победа у неё в руках, но под ногами лужа крови её друзей. Она не выдержала чувства вины, расплакалась и сама вставила ключ.

Однако кошмар не кончался, и с каждым витком её намерение крепчало.

Крайний виток. Опять эта камера. Куб загудел. Взмах руки, и головы друзей взорвались красной пылью. Те, кто выжил, попытались её остановить. Она убила и их. Движения Сигуррос были точнее, чем когда-либо. Лишь Джулии Ким удалось сбежать.

Крупный план лица Кэмерона. Челюсть дрожит. Он сжимает дипломат, не зная, что она уже видела это сотни раз.

— Роси, уходи! — он всегда говорит эту реплику на этом моменте, а затем представляет, как её разрывают два портала. Но Сигуррос с лёгкостью избежала атаки, ибо уже выучила каждую вариацию событий.

Исход их схватки был предрешён.

Треск киноплёнки в головах утих.

— Мне уже не найти слов для примирения с тобой, — она поджала губы, её глаза блестели. — Мы бежали по кругу, Кэмерон.

— Круг никуда не делся, — прошептал он.

Кэмерон с трудом повернул голову. Его взгляд упал на консоль управления. Если добраться до неё и нарушить работу системы — это будет конец или новое начало. Что из этого настанет раньше ему было уже неважно. Всё лучше, чем этот плен.

Он попытался встать, но тело не слушалось.

— Роси, прекрати это.

— Не могу, — она покачала головой, одинокая слеза сорвалась с уголка глаза и покатилась по щеке.

Кэмерон дернулся, желая убить себя. Однако Сигуррос была быстрее и положила ладонь на его губы.

— Кьеско.

Слово прозвучало мягко, под стать колыбельной. Глаза Кэмерона остекленели. Напряжение покинуло мышцы, лицо разгладилось, теряя гримасу боли и ненависти. Веки отяжелели.

— Роси, тебе стоило уйти...

Он провалился в летаргию, в тот единственный мир, где они всё ещё дети на полигоне.

Мониторы замигали ровным зелёным светом. Перезагрузка системы содержания SCP-579 завершилась. Все ошибки были исправлены. Система работала идеально. Ким подняла руку, оповещая о благоприятном исходе.

Гул насосов смягчился, перейдя в довольное урчание. Отсутствие, предвкушая вечный покой, умиротворённо уснуло. Впервые с начала заточения некому больше использовать его.

Сигуррос оглядела командный пункт. Холодная стерильная комната, где её из раза в раз настигала совесть. Она решила, что чуть погодя заберёт отсюда всё необходимое. Отныне приходить сюда каждый день незачем.

Она обняла Ким, погладила Кэмерона по руке и выпрямилась. Поправив одежду и вытерев глаза, Сигуррос направилась к выходу.

За деревянной дверью её ждал разрушенный город «НН». Ждали выжившие, чьи семьи она не спасла. Девушка шествовала вперёд, предвкушая важнейший разговор в её жизни.

Сигуррос плавно толкнула дверь и ушла.