И что потом?
рейтинг: +1+x

Агент Тангерин сидел и внимательно слушал агента Грина.

— И что потом?

— Оказалось, они с Дюшаном ходили в одну школу.

— Серьезно?

— Ага. Вот это совпаденьице, а? Ребята напичкали ее таблетками и все выяснили.

— Ого.

Тангерин отхлебнул еще сока манго. Пестрая гавайская рубашка и сандалии в сочетании с огненно-рыжими волосами превращали его в живой костер. Агент же Грин оделся в свой обычный костюм-тройку с черным галстуком. Вообще-то в оживленном городе никто не должен был к ним приглядываться, но все же они двое за одним столом привлекали больше внимания, чем Грину хотелось бы.

— И что думаешь делать?

— Ну, я уже готовлю кое-что к пятничной выставке.

— На этот раз, надеюсь, будет потише.

— О, конечно. Сейчас уже мало кого интересует громкость. Взрывы и фейерверки — прошлый век. Целый миллиард тех, кто хотел высказаться громко и решительно, уже высказался.

— Наверняка найдется миллиард первый, кто захочет попробовать.

К ним подошла официантка, опустила на столик чайный поднос. Грин подтянул поднос к себе и долил кипятка в тоненько звякнувшую фарфоровую чашечку.

— Признаюсь, мне понравилось сидеть тут и играть артиста. Бездельничаю весь день, а зарплата тем временем капает. Куда приятнее беготни за громадными монстрами, которые пытаются сожрать твой мозг… уж куда приятнее.

— За то и выпьем.

Они сдвинули бокалы, и Тангерин допил сок, а Грин аккуратно отхлебнул горячего чаю с молоком.

— И что с той женщиной?

— Полный курс амнезиаков, искусственная кома — и теперь она в больнице. Минимум на месяц, а то и два, она вышла из игры, и никто не узнает, что это были мы. Нам она больше не понадобится, и мы к тому же лишили Критика "правой руки".

— Мда… Это все усложняет.

— Хм-м-м?

— Она должны была быть на выставке в пятницу. Что бы она там ни планировала, рассказала об этом толпе народу. И если она вышла из игры, то на выставке не будет никого из клики Критика.

— Но ведь для нас так только лучше?

— Нет. Ни разу. Понимаешь, может, Режиссер поставила бы там танцевальный номер или еще что, но Критик не отменит выступление. Иначе все сочтут, что у них была всего одна идея, словно они не в состоянии выдумать что-то еще. Так что они постараются вытянуть что-нибудь еще, чтоб заменить Режиссера, и что бы это ни было, оно наверняка будет хуже.

— Черт. Никогда нормально не спланируешь, как контролировать толпу на таких мероприятиях.

— Именно. Хорошо, что это не моя головная боль.

— Мы можем закрыть место выставки?

— Закрой заранее — и они просто уйдут в другое место, с которого их уже не сдвинуть.

— Сколько людей там ожидается?

— Без понятия.

— Хотя бы примерно.

— Пф-ф-ф… Тысяча с лишним? Или две?

— Ч-черт. Без проблем мы такую толпу никуда не денем.

— Денем, если повезет. Могло быть хуже.

Грин залпом допил чай.

— Может, мы их как-нибудь разделим? Организуем другую выставку?

— Спроси ты всего неделю назад… Теперь тебе остается только попытаться это переждать. Возьми нескольких парней под видом гражданских на случай, если кто-нибудь полезет на рожон.

— И насколько, по-твоему, вероятно, что кто-нибудь полезет?

— Пятьдесят на пятьдесят, я бы сказал, но рисковать не стоит. Там все вполне очевидно. Правда, мы совершенно не в курсе, чем займется Критик, но жертв и разрушений после него обычно нет. В общем, не парься, все пройдет отлично. Если мы все сделаем как надо, то проблем не возникнет.

— От этого "если" очень многое зависит.

— Серьезно, расслабься. Никто не будет устраивать бардак посреди такой грандиозной выставки.

Оба встали и направились к выходу, на ходу бросив на стол чаевые.

— Надеюсь, ты прав, Тан. Удачи тебе там.

— И тебе, Грин. Ты же пойдешь туда лично? Взглянуть, как невозможное становится возможным?

— Еще бы. Такое нельзя пропускать.

— Чудненько — мне приятно смотреть на тебя в штатской одежде. Тебе в ней всегда так… неудобно.


Скульптор сидел и внимательно слушал Художника.

— И что потом?

— Ну, мы не знаем точно, записей не осталось. Но выглядит так, будто эксплойтом была вся пьеса.

— Серьезно?

— Ага. Пьеса за авторством настоящего анартиста прямиком из семнадцатого века. По крайней мере, я так думаю.

— Ого.

Скульптор потягивал молочный коктейль со вкусом банана. Увы, ассортимент напитков в кафетерии госпиталя был не сказать чтоб широким, и даже вкус банана был каким-то фальшивым — просто искусственный банановый ароматизатор, слишком сладкий, чтоб быть вкусным, — и это не говоря уже об обезжиренном молоке. Художник на миг умолк и отхлебнул виски из карманной фляжки.

— И что нам теперь делать с выставкой?

— Без понятия. В худшем случае доделаем ее работу.

— А над чем вообще она работала?

— Над типичным акробатическим шоу, как я понял из ее слов. Ну, знаешь, когда ребята перемахивают высотки одним прыжком, встают на трапеции, крутят сальто и вытворяют прочую муть. Никогда таким не увлекался, но оценить, по крайней мере, смогу.

— Звучит прилично.

Скульптор отпил еще. Лицезрение Режиссера, лежащей в коме с кислородной маской на лице, его совершенно не вдохновило.

— Итак. Режиссер готовится к постановке пьесы, над которой работала два месяца, проговаривает все со всеми актерами, и за пять минут до открытия появляется этот мудила и говорит ей остановиться. А потом… это. И вопрос в том, кто все это устроил.

— Мы оба в курсе, что это был Дюшан.

Художник задумчиво обмозговал эту идею. Сперва отбросил ее как слишком очевидную, но после переосмыслил и решил, что она была обманчиво очевидной.

— Ну, пока что, конечно, это наш единственный вариант.

— Единственный вариант? Черт, этот подонок увел у нас Феликса! Этот больной мудак прислал тебе картину, из-за которой ты обгадился, этот мудила прямым текстом объявил нам войну, и вот — он превентивно нанес удар!

— Может быть. А может, и нет.

— Что-что?

— А ты подумай. До этого все проделки Дюшана не были опасными. Ну да, из-за него я обгадил штаны, да и остальным он много чего разослал, но все это не вредило. Дюшан, может, и много о себе воображает, но здесь-то пострадала публика. Погибли люди. А если я правильно понимаю Дюшана — а я уверен, что понимаю, — он и мухи не обидит. Он, конечно, продолжал бы нас изводить, но на такое не пошел бы. Слишком резкое обострение конфликта, не похоже на то, что он делал раньше. И я впрямь не верю, что это его рук дело.

— И он, конечно, хочет, чтоб ты так и думал.

— Нет. Дюшану нужны культурные изменения, и пусть он и ведет себя как ребенок, он понимает, что такие методы ни к чему не приведут. Какой смысл ему это делать?

— Чтоб ослабить нас.

— Если бы он захотел нас убить, сделал бы это чисто.

— А он и не хотел убивать. Он просто выставил все так, будто Сэнди устроила это нарочно, с единственной целью — направить нас по ложному следу. Если все будет так продолжаться, этот человек разберется с нами, и разберется не по-хорошему. Дюшан тычет парой палок в тигра и льва, чтобы они передрались насмерть.

Художник обдумал смысл сказанного.

— Интересная гипотеза, конечно, и разумная стратегия, если ты прав.

— Я и прав. Это точно были не Костюмы, бряцанье оружием не в их стиле. До того он вел осторожную игру, чтоб привлечь наше внимание, и этот поступок был его способом дать нам понять, что он не сидит сложа руки. Нам надо что-то делать.

— И что ты предлагаешь?

— Он выбрал целью Сэнди именно потому, что в пятницу она должна была выступать. Выставка — наш шанс возвыситься, показать всем, что у нас все более чем путем. Дюшан хотел сломить нас, выкинуть из сообщества, лишить зрителей, просто уничтожить как артистов. Пусть отсосет. Приходите в пятницу, и мы покажем, что умеем.

Они встали и двинулись в сторону лифтов.

— Ты, я полагаю, хочешь взять дело в свои руки?

— Не стоит беспокоить Критика такими мелочами. Мы не дети, чтоб он постоянно менял нам подгузники.

— Да я не против. У меня в работе одна пьеса, она вполне подойдет.

— Тогда я звоню остальным. Увидимся в пятницу.


Феликс Кори сидел и внимательно слушал Руиза Дюшана.

— И что тогда?

— Ну, когда она попыталась ткнуть меня ножом, я просто ушел.

— Серьезно?

— Ага. Я знал, что она и слушать не станет — уж такой тонкий намек, как попытка выпустить кишки, мне хорошо понятен. Лучшее, что я мог сделать, это просто уйти.

— Ого.

Феликс отпил еще зеленого чая. Руиз припаивал плату к каким-то мехатронным устройствам, то и дело щелкая тумблерами для проверки. Вытащив из ящика рабочего стола мультиметр, он проверил ток. Результат Руиза, видимо, удовлетворил, и он, взяв пакет яблочного сока, ткнул в него соломинку и уселся возле Феликса.

— И кто, по-твоему, это сделал?

— Ну, это уж точно не несчастный случай… Я бы поставил на Костюмов. В последнее время они заходят совсем уж далеко.

— В смысле?

— Помнишь, как они бегали, тыча стволами налево и направо? Теперь не бегают, но не потому, что опустили руки. Я считаю, что они изменили стратегию, но серьезных аргументов у меня нет.

— Может быть, может быть… Но раньше они не использовали эксплойты как оружие.

Руиз высосал весь сок из коробки и принялся методично ее разворачивать. Фелиск подул на чай и осторожно отпил еще чуть-чуть.

— Итак. Что ты теперь думаешь? Податься в отставку?

— А ну-ка! Я не перестану работать, просто способы и материалы станут более традиционными. Ничего неординарного… на какое-то время. Время влачить плоское и пустое существование.

— Как невыразимо скучно.

Руиз сложил небольшой самолетик из коробки от сока. Он запустил его через всю комнату, и тот плавно спикировал в урну возле двери.

— Найдется ли в твоем плоском и пустом расписании время на пятничную выставку?

— Возможно, возможно. А чт до тебя?

— О, пока я сижу здесь. Надо закончить дела. Последнее необходимое пришло мне нынче утром, так что уже скоро я отправлю им запрос.

— По-моему, ты кое-что упускаешь.

— Хм-м-м?

— Сандра планировала грандиозное выступление. И наши — ну, те, кто остался, — не станут просто его отменять. Им придется показать Костюмам, что они настроены серьезно и не напуганы. Они устроят нечто очень, очень, очень масштабное и наплюют на любые попытки их остановить. Да, будет грандиознейшее представление, я думаю.

— Ты же понимаешь, что это детские игры, которые не решают ничего.

— Ага. Но они же, если честно, и есть куча детей. Понятия не имею, чем они вообще занимаются.

Феликс допил чай и поставил чашечку у ног.

— Хорошо, что мне не придется больше иметь с ними дела. И, блин, просто отлично, что мне не придется больше иметь дела с тобой.

— Эй, я не так уж плох. Просто я и впрямь их разозлил. Это как тыкать палкой в улей, только пчелы внутри — артисты, а палка — шутка про член. Или другой сортирный юмор.

— Апофеоз комедии.

— Да ну тебя. Я просто хотел их развеселить, чтоб они не воспринимали все так жутко серьезно. А они восприняли это неправильно. Да и ты, раз уж на то пошло, тоже. Отставка, пф. Она сорвала все мои планы, и как ты вообще посмел быть непредсказуемым!

Феликс ухмыльнулся в ответ на наигранное возмущение, поднял чашку и встал.

— Ну, как бы там ни было, удачи тебе с этим.

— Удача не нужна, коли есть талант, Феликс.

— Именно. Потому я и желаю тебе удачи.

— Пф-ф-ф. Поди уже отсюда, старикашка.

Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License