Быть или не быть?
рейтинг: 0+x

Иван бесцельно дрейфовал в пустоте, замечая как все человеческие чувства в миг угасали или же пожирались окружающей его тьмой. В этом странном и опустошённом месте не было ни горечи, ни злобы, ни обиды и даже боли. Здесь и сейчас был только он в окружении множества непривычных червоточин, которые вели куда угодно: в постапокалиптический Париж, в странную на вид библиотеку и в мир, сделанный из плоти, но только не в его родное измерение.

– Это всё, конечно, удивительно… но вопрос где я, по-прежнему, остаётся открытым.

Плывя уже продолжительное время по бесконечности, лаборант стал чаще замечать необычных существ, вместо лиц у которых были глаза. А чем дальше по пути в никуда, тем мигающих в разное время глаз становилось всё больше. Рассмотреть каждого иногда удавалось, но из-за тёмно-серого цвета кожи на телах разной формы и волосяного покрова было проблематично. Однако было примечательно, что конечности представляли из себя щупальцообразные придатки. Обитатели червоточины замечали плывущего чужеземца, но не придавали тому особого значения. Их больше волновали редкие и похожие на шарики стекла материи между мирами, которой они будто трапезничали с помощью конечностей-щупалец, пропихивая в себя через едва заметные чёрные пасти или прикладывая к ним. Казалось, что только поэтому до человеческой особы этим существам не было дела, они поглощены либо рутинным делом, либо же появление чужеродным живым гостям — обыденность. Если червоточина дала бы все те естественные чувства, что спрятала от учёного, то страх непременно бушевал внутри человеческого тела, сея головокружительную панику и рассылая вокруг себя яркие клубы страха, подобно алой крови раненого кита в окружении стаи голодных акул.

Он проснулся, как от кошмара, в лазарете с повязкой на голове, в последствии нащупывая пару хирургических швов как в проборе русых волос. Первым делом заработал учёный мозг и Одинцов, оглядевшись около минуты и отдышавшись, выдумал первую версию случившегося по последним воспоминаниям. Мол в лаборатории упал, ударился о пол или тот же письменный стол, что сбил его с ног, а всё остальное — плод его воображения. Отошедшие от темноты век глаза и привыкшие к дневному свету ламп, при дальнейшем внимательном осмотре помещения с точки пробуждения, тот приметил на тумбочке книгу «КЛАССИФИКАЦИЯ ХРОНИЧЕСКОЙ СЕРДЕЧНОЙ НЕДОСТАТОЧНОСТИ» и рядом раскрытую тетрадь с записями, датированные за двадцатое июня. Это ставило в ступор, ведь проведение исследования над объектом SCP-1387 вместе с Лобовым было запланировано на пятое ноября.

Не оценивая свои силы, Иван с недоумением поднялся с койки и пробежал глазами по нескольким расчетам в рядом лежащем журнале. Прошло, быть может, несколько дней, недель, месяцев? Сколько он упустил?

Обычно после трех месяцев комы бедняги не могли cтоять на ногах, не говоря уже о ходьбе, ведь для восстановления мышечной массы нужен долгий курс реабилитации. Но судя по тому, что пациент в состоянии не только шевелить конечностями, но и использовать без проблем мелкие предметы, Одинцов сделал вывод, что никак не мог лежать в коме. Иначе бы немедленно испытал всю прелесть атрофии мышц, так и не узнав, что на его счёт поведает неизвестная персона в записях.


- Объект используется в качестве зеркала, не меняя саму структуру предмета, это мост, связывающий нашу и другую сторону. Два тела воздействуют друг на друга с силами противоположными по направлению, но равными по модулю. Первое тело меняет объект, второе действует как противовес. Это объясняет почему расходники умирали так быстро. Изменяясь в первом теле, они переходили во второе. Человеческое тело не выдержит высокого давление при перемещении…


Это означало то что все произошедшее точно не сон. Лаборант собирал свои мысли, как пазл, пока добирался до металлического шкафчика недалеко от койки. Там он нашёл свой медицинский халат, оставленный кем-то, и проверил в кармане ключ-карту золотистого цвета на наличие. Отрешённый Одинцов, что метался в мыслях своей головы, как из угла в угол загруженной фактами, вернулся вновь к журналу, чтобы изучить подробнее записи. И при ближайшем рассмотрении тут же впал в ступор. Сразу после своего пробуждения он не приметил знакомый почерк, как и размашистую подпись в конце последней записи, до боли похожей на букву “Т” с закорючкой, что состояла в паре с расшифровкой имени милой ему сердцем Тани в графе таблицы. Звоном колокольчика что-то отозвалось в груди, она была всё время рядом?

– Может её выписали? – бросив вслух мнимый вопрос, лаборант перешёл от слов к действию. Как только глубоко выдохнул переживания, он решил продолжить докапываться до истины, твёрдо поставив себе цель во чтобы ни стало найти свою коллегу. Курс намечен был по воспаминаниям, где именно располагался в секторе “С” её кабинет, что едва ли не был вторым домом Татьяны, как любил шутить Лобов.

Бродя уже от точки пробуждения по коридорам медицинского блока, и позже иногда из любопытства заглядывая в помещения по дороге, мужчину в белом халате сперва щипало за душу, а затем полностью нагнало странное и пугающее чувство беспокойства. Оно холодной дрожью пробежало по коже спины, нащупывая каждый позвонок и заставляя сутулиться от нагнетающего неудобства — на пути не встретилась ни одного человека: ни медиков, которые по обыкновению смотрят за больными, ни научного персонала и прочего персонала. Он на автомате ускорил свой шаг, будто стараясь сбежать от давящей на слух мёртвой тишины. Молодой человек от животного ощущения беззащитности и, заслонивших рассудительный разум, скачущих чувств. Исследователь тешил себя больной надеждой, что это банальное совпадение и миновав пролёт один-другой он встретит людей, а следом и запавшую в сердце коллегу. Дойтя, наконец, до заветной двери, что вселяла до последнего болезненную веру ожидания, Одинцов ватной от волнения рукой провёл карточкой по электронному замку. Волнительный трепет оборвался и юношу окатило с головы до пят ледяным разочарованием. Моментально теряя силы, ничего непонимающий, он не хотел признавать того, что зрение не подводило и всё это время во всём комплексе не было никого. Внутри не было даже намёка на спасительное знакомое лицо, которым когда-то мог любоваться. Перед глазами только маячили исчезающие в сознании его человеческие силуэты, которые питались его верой на существование людей в этом мире “где-то там далеко”.

Такая добрая и светлая улыбка Тани была у Ивана перед глазами, когда он обречённо закрыл лицо руками, сев на ближайший стул. Предавшись достаточно разочарованию и потере, через какое-то время учёный мозг в кипении начал сам искать объяснения случившемуся, перебирая клубок событий и утирая опечаленное лицо краем белого халата:

– … я через червоточину переместился сюда. Я выжил, могу мыслить и говорить. Значит меня не затянуло в бесконечность и я нахожусь именно на этом месте, – переведя взгляд на мебель, одно лишь осознание того, что в пучину расстройства его так по-дурному толкнул письменный стол, Одинцов с режущей злостью перевернул указанный рядом предмет, – Грёбаный стол?!

Тем ни менее он принимал горькую действительность, лишь выпуская ненадолго внутреннюю бурю эмоций в бездушное место, будто находящееся только в его власти. Далее Иван решил направиться к истокам, по-идее, если объект находился в его реальности, значит в другой реальности существование червоточины имело место быть.

Весь путь его наполняли смутные чувства. Молодой человек делал выводы, оценивал свои побуждения и цели, смотрел на теперь уже светлое прошлое через призму беспристрастной критики, однако пронизывало иголками сквозь учёный разум человеческое сожаление и обида. В такие моменты всегда кажется, что случайно пролитый кофе на журнал или желание наконец уже сесть за чтение классической литературы — лучшие из проблем, что могли с ним когда-либо произойти.

Добравшись до нужной камеры содержания и проведя карточкой по замку, потухший эмоционально, Одинцов заметил, что его спасительная карта не работает. Железная дверь никак не поддавалась и пищала решительное “ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН”. Это означало только одно — дальше не попасть ниже третьего уровня допуска. Нахмурившись и ощущая вновь сильное расстройство от несправедливости, что вновь придётся достаточно пройтись по мёртвым коридорам, Одинцов с большой тяжестью выдохнул, начиная раскидывать мозгами. Обычно старший исследователь Лобов имел третью “пластмаску”, открывающую этот проход. Именно он нативно рассказывал между делом Ивану, в каких местах её обычно оставлял, руководствуясь личными принципами. Видимо, чтобы наверняка не забыть где-нибудь и младший лаборант мог во время подсказать. Но тот ранее не обращал на это ранее внимание, как думал, на одну из причуд близорукого мужчины поговорить обо всём.

Всё время раздумий Иван стоял склонившись над картой допуска в своих руках, когда краем глаза заметил лёгкое белое свечение. Источника не было видно, а пелену, казалось, покрывал бледноватый силуэт… в шляпе? Это человек? Как только, будто оживший, учёный поднял голову, то светило в одно мгновение погасло и скрылось вместе с силуэтом. Одинцов не хотел придавать этой странности значение, но значительно поволноваться ситуация заставила. Нервно сглотнув и ещё заглядываясь искоса в точку исчезновения некой аномалии распахнутыми ресницами, постарался всё-таки сосредоточиться на важной цели, которая требовала ещё обдумывания. Во-первых, Одинцов понятия не знал где именно находиться карточка Лобова, а только имел приблизительное представление о её местонахождении. То есть драгоценный предмет мог лежать где угодно в подобных условиях. Во-вторых, за всё нахождение здесь и волнительных поисках людей Одинцов постепенно начал ощущать голод, ведь, как и любой другой человек, он продолжит нуждаться в пище, даже если попадёт в иное измерение. По последней причине лаборант решил оставить хотя бы на время тщетные попытки пройти к червоточине.

К счастью, столовая была не так далеко. Спустившись вниз по лестнице, оценив ужасающее эхо каждого шага по ступенькам, Иван вошёл на кухню первым делом, где приметил отсутствие всякого оборудования: плит, железных столов, скамей да и вообще всей бытовой техники. Одинцов перелез через стол выдачи и осмотрелся. Вокруг были только разделочные доски, механические моечные машины, разделочные ножи и заветный холодильник. Ощутивший большой прилив голода, он достал фольгированный пакет с надписью “HOFT” и тут же вскрыл упаковку. Отсутсвие столов никак не повлияло на аппетит лаборанта да и холод брикета тоже. Усевшись поудобнее на полу он с жадностью жевал панированную рыбную котлету с рисом. После основного блюда он отбросил пустой пакет и принялся за сухие галеты.

Подкрепившись, лучше заработала мозговая деятельность и Одинцов решил начать поиски красной карты с кабинета Лобова. Рассуждая логически, старший исследователь не особо любил перемещаться между необходимыми ему помещениями. Поэтому, вовремя подсуетившись, учёный занял кабинет подле столовой, а точнее всего-то в паре метров от неё. Неспортивный образ жизни коллеги сыграл Ивану на руку — не придётся нарезать круги по блоку и тратить драгоценные ему силы, что продолжали впитываться в организм с только съеденной пищей. Остаётся только поблагодарить мысленно настойчивость Лобова и преданность определённых убеждений, пожелав на “той” стороне ему долгих лет жизни. А пока на входе к его рабочему месту Ивана уже встречал терминал, который терпеливо ожидал ввода пароля.

– Итак.. – собравшись с мыслями, через несколько секунд обратился к системе, – 1-8-3-2. Мышкина жалко.

Эти четыре цифры для Одинцова были отнюдь не сложным паролем, ведь он довольно хорошо знал своего приятеля, поэтому особых усилий для входа в систему не пришлось прилагать.

Младший лаборант зашел в довольно уютную комнатку, в обстановке которой сразу узнавал её хозяина. Особенно его порадовал на деревянном шкафчике лежащий бюст мужчины с выдвинутой челюстью. Пройдя дальше, подвинув кожаный и высокий стул, неоднократно помятый тяжёлым весом, якобы, что предназначался для его дряблой спины, юноша не удивился, почему учёный всё время сутулился. На поверхности стола только календарь вместе с двумя коробочками ручек его любимой фирмы “Erich Krause REPORTER™”. Вместе со всем этим лежали очки с толстой чёрной оправой; как ни крути, а Лобов всё равно останется напоминать Ивану хомяка или другого грызуна.. Но не стоило предаваться воспоминаниям, наводящих серую тоску, а продолжить поиски. Дальнейшие поиски карты-ключа ни к чему не привел Одинцов просмотрел, казалось бы всё, кроме выдвижного ящика в письменном столе.

Внутри ящичка лежал ежедневник, обитый в кожу синего цвета. В ряде белых страниц находилась закладка из куска шёлка. Закладка легко двигалась и потерять её было бы очень сложно, ведь она крепилась к сгибу первой страницы.

– Довольно… Ценная находка? – пробормотал Одинцов и решил приспособить записную книжку под себя, поспешно выходя из кабинета коллеги.

Так Иван завёл личный дневник, чтобы хоть с кем-то делиться своими мыслями, переживаниями да и вовсе скрасить уединение. Ежедневник не был использован, так как Лобов был из тех людей, что исписывают первую страницу, бросая почти сразу ведение в нём записей. На титульнике были посредственные дела: что делал, с кем был, что пил и так далее.

Продолжая ценить книгу в своих руках, Иван решил сразу что-нибудь написать.

20 июня 2018
Я завел этот дневник. Отныне с этого дня дневник принадлежит мне и только мне.

Иван написал следом ещё одну строку в простой и понятной форме, как бы он обращался к своему близкому другу за кухонным столом и ночным перекусом.

20 июня 2018
Я завел этот дневник. Отныне с этого дня дневник принадлежит мне и только мне. Стол из ИКЕИ шлёпнул меня и я оказался тут. Прикол в том, что в этом “месте” нет людей. Вот прям вообще нету. Меня гложит эта обстановка, факт того, что меня скинул неодушевленный предмет, а что тут даже пообщаться не с кем. Ну ладно. Ещё комплекс, я благодарен за то что я не попал к тем тварям с щупальцами.

Он решил окончательно вылить все свои чувства в бумаге.

20 июня 2018
Я завел этот дневник. Отныне с этого дня дневник принадлежит мне и только мне. Стол из ИКЕИ шлёпнул меня и я оказался тут. Прикол в том, что в этом “месте” нет людей. Вот прям вообще нету. Меня гложит эта обстановка, факт того, что меня скинул неодушевленный предмет, а что тут даже пообщаться не с кем. Ну ладно. Ещё комплекс, я благодарен за то что я не попал к тем тварям с щупальцами.

Сегодня Чтобы вернуться, что тоже не вариант, мне нужна карточка. Как же иронично, моя свобода зависит от куска пластмассы.
Клонит в сон, хочу спать.

Одинцов повторил свой маршрут с точностью наоборот. Лаборант зашёл в палату, где очнулся и, не долго думая, свалился на кровать, заснув на месте.


Иван отключился на медицинской койке, выпав из текущей реальности в темноту своего сознания — сон оказался очень глубоким от сильной эмоциональной нагрузки, но вскоре сквозь тьму появилась картинка. Обычно сновидения отражают самые скрытые желания, либо наоборот — показывают всё самое ужасное, чего вы, вероятно, боитесь или избегаете. Чего боялся Одинцов? Одиночества, потерю близких сердцу людей. Осознание того, что здесь он может провести оставшуюся вечность, нагоняло на него страх.

Ему приснился довольно странный сон, про войну, только вместо солдатов дети подросткового возраста. При очередном нападении на тыл врага, Иван допустил фатальную ошибку. Произошло это так: его смутило одеяние мальчика, который белой пеленой стоял перед ним в центре кровавых событий. Иван не смог убить противника в лице ребёнка. А мелкий негодяй сделал свое коварное дело, в результате которого на дивизию его армии ехала дивизия вражеская. Сон стёр сам, воспоминание о моменте, как то именно произошло, но результат оказался плачевный; был бой, неравный поединок, в котором больше половины солдат дивизии Вани Одинцова погибло. Остальных же взяли в плен в лагеря за колючую проволоку, включая его самого.
Во сне Ваня был механиком и собрать что-то для него было плёвым делом. В один день, решившись сбежать, Ваня смог в своём воображении фантастически построить поезд из обломков, лежавших на земле. Собравшись с духом, Ваня смог сбежать из города вместе с пленными детьми. Но внутренние страхи не оставляют его и подбрасывают новые преграды; по неосторожности взорвался топливный бак, а затем и цепью дизель с вагоном, где находились ребята. Ивана даже не задело, но от бедных детей, горящих надеждой на светлое будущее, осталась же только обгоревшая плоть…


В момент взрыва, когда кричащие истошно от боли и загиблой надежды лица начали сливаться в одно целое, образуя непроглядную тьму, это пустое пространство начало переходить в действительность. Теперь уже помятый больным сном, Иван еле запустил замшевые ботинки и натянул на свое бренное тело халат, до последнего надеясь, что случай с червоточиной является тоже лишь сном. Опечаленный и неспособный сделать глубокого вдоха от щемящей внутри горечи, он всё-таки в голове приблизительно нарисовал свой маршрут. И чем больше о том размышлял, тем больше его сердце отвлекалось, а рассудок яснел, отходя от осколков сна. Сегодня предстояло проверить крыло B, сектор А, что разделялся на сеть коридоров сплетенных центром, и сам центр, являющийся сердцем сектора. Для того, чтобы проверить все кабинеты, Одинцову нужно было пройти по всей паутине коридоров, проверив сперва верхние сети, плавно переходя к нижним. Далеко не все исследователи соблюдали правилу третьему и выше. К слову, некоторые учёные для удобства или по другим причинам запрашивали различные замки и “оборудовали” ими своё местечко. Чаще это были простые электронные, но некоторые шли дальше и ставили замок с идентификацией отпечатка пальца. Исключения были везде и одним таким примером необычного замочка был оборудован кабинет давнего приятеля Одинцова.

Наконец-то вторая линия! Но достаточно поблуждав, он понял, что ни в какое помещение он не попадёт. К сожалению, это место было полностью заполнено электронными замками, что никак не подвластны Ивану. На третьей линии, едва поблуждав, он нашел кабинет с заветной картой.

Иван всё ещё вялый и скрюченный от неудобства одиночества, даже без особого энтузиазма дошёл до двери. Хотелось, чтобы всё это поскорее уже кончилось, ведь морально силы от ожидания чуда постепенно увядали. Воспользовавшись картой, голос системы изменился и дверь выдала, будто заветное и эхом унесенное в пустоту коридоров, “ДОСТУП РАЗРЕЩЕН”. Именно на этом моменте Одинцов прислушался к голосу разума. Объект, по-сути, менял предметы местами. Если настоящий лаборант здесь, тогда что проявило себя там, в его мире? Страшно было подумать, что тварь, похожая на Одинцова или нечто на бессмертных монстров из фильмов ужасов. Мышцы напряглись, а на лбу вступил холодный пот от беспокойства. Что-то было, явно, не так.

Он бросил свой халат в червоточину. Результат был ошеломительным, халат вылетел из червоточины как ни в чем ни бывало. Вылетело то что осталось от самого халата. Белые горящие ошметки и пару расплавленных ручек которые Одинцов не вытащил.

- Дело дрянь.

Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License