SCP Foundation

У нас есть аномальная статуя, которая за несколько дней заполняет целую комнату фекалиями и кровью. Это ни для кого не секрет. Однако вы вряд ли знаете точный объём. Немного подумав, можно догадаться, что знает кто-то другой.

Я и есть этот кто-то.

SCP-173 производит приблизительно семнадцать килограммов отходов каждые двадцать четыре часа. Это более шести тонн эзотерических отходов в год. Как бы вы от этого избавились? Смыли в толчок? Вам понадобится довольно большой толчок. И навыки сантехника. А нормально ли вообще, что магически генерируемые отходы попадают в грунтовые воды, или в септик, или просто в глубокую тёмную дыру под землёй? Если вы не хотите мести смытых вами какашек — вам понадобится довольно навороченная канализация.

Отдел по борьбе с акроаматическим загрязнением Зоны 43 — это и есть эта канализация.

Под охраной Фонда находятся сотни эктоэнтропийных объектов, способных генерировать материю в обход законов физики. А ещё — сумасшедшее количество самовоспроизводящихся организмов, которые нельзя нейтрализовать традиционными средствами. SCP-1658 — это гриб, который заражает книги, превращая их в новые искаженные истории. Безопасно ли сжигать книги, переписанные живыми чернилами? SCP-5977 — это колония ос, выделяющих стекло, которое может растворить только их яд. Звучит довольно неэкологично, да? SCP-5079 — это ритуал, который превращает людей в грибы. А что делать с их грибными оболочками? Хоронить их — не очень хорошая идея. Сжечь? Но это лишь создаёт новую проблему: куда именно высыпать их прах?

Фонд SCP пытается решать эти проблемы уже десятки лет. Конечно, разобраться с отходами пытались еще с основания Организации, но систематизировать эти усилия вышло лишь в начале двадцатого века. Наши обширные подземные сооружения в Зоне 43 занимаются именно этим: вспениваясь в темноте, превращают токсичные странности в токсичные обыденности с помощью методов слишком многочисленных и тайных, чтобы перечислить их здесь. В Зоны Фонда по всему миру встроены небольшие отделы, которые пользуются знаниями сотен учёных, добытыми за десятилетия ведущихся до сих пор исследований. Зона 43 — это центр этой сети, занимающейся неизмеримой и неблагодарной работой, которая остаётся неясной для большинства исследователей Фонда. Но, как и с любой надёжной канализацией — вы бы заметили, если бы всё это перестало работать; если бы мы не справлялись с затопляющим нас ежедневно потоком аномального шлака, то можно было бы и просто смывать все в унитаз.

Примером может служить тематическое исследование. Я утверждаю, что дело, называемое «борьбой с акроаматическим загрязнением», возникло, когда маленький валлийский мальчик бросил камень в горящую угольную шахту. Его звали Винн Рис Риддерех, и в будущем он станет основателем Организации по борьбе с акроаматическим загрязнением.

Угольная шахта Афлендида, около 1895.

Винн родился и вырос в маленькой шахтёрской деревушке Афлендид в Южном Уэльсе. В то время, как уэльская угольная промышленность переживала бум, продлившийся до Второй Мировой войны, жилы под Афлендидом истощились уже к концу 1880-х гг. В 1891 г. отец Винна, Мейкал, решил перевезти свою жену Аэронвен и двух восьмилетних сыновей в город Суонси, чтобы найти работу на медеплавильном заводе. Но Аэронвен упрямо придерживалась местных обычаев, поэтому супруги никак не могли договориться, пока внезапное землетрясение не обрушилось на деревню, повредив угольную шахту и несколько жилых домов. Дом Риддерехов подвергся только одному странному и необъяснимому последствию этой страшной катастрофы: трава и деревья вокруг него заболели и к началу 1892 года полностью погибли.

Поскольку угольная промышленность в Афлендиде теперь тоже погибла, скромный дом Мейкала почти ничего не стоил. Когда его сын начал проявлять интерес к набиравшей популярность археологии, вдохновившись землетрясением и работой отца в угольных шахтах, Мейкал одобрительно отнёсся к копаниям мальчика в ныне уже бесплодной почве. Так юный Винн обнаружил грубый белый камень, погребённый в трёх футах под землёй. Он принёс его в дом, чтобы показать родителям; впечатлённые, они позволили ему спрятать и сохранить его. Увлечение археологией переросло в увлечение геологией.

К середине 1892 года в семье Риддерехов произошли большие перемены. Брат Винна, Эшли, устроился работать на завод по обогащению угля. Мейкал лишился намерений переезжать в Суонси, настаивая на том, что угольная промышленность в Афлендиде скоро восстановится. Он начал посещать собрания Афлендидской Лиги осадочных пород, группы, занимавшейся открытием новых и неисследованных тоннелей внутри мёртвой шахты. Мейкал утверждал, что их «научная магия» вскоре оживит экономику деревни. Однако в то же время у Аэронвен появилась необъяснимая тяга к путешествиям. Ей неожиданно наскучила до тошноты и стала ненавистной родная деревня, так что когда в сентябре их дом посетил коммивояжёр, торговавший энциклопедиями, та уехала вместе с ним. И больше не вернулась.

В конце 1892 года Винн увлёкся методами добычи угля. Он шел к ратуше, чтобы записаться в Лигу осадочных пород, но на полпути остановился, чтобы обдумать свои мотивы с научной точки зрения. Продавец энциклопедий оставил ему несколько случайных книжек, и он жадно поглощал их, пытаясь найти объяснение странному поведению своей семьи. Поздневикторианский психоанализ был тяжёл в учении, но лёгок в бою, и Винн ухватился за мысль о том, что, возможно, предположение из его дневника было правильным. Может быть, его мать, отец и брат действительно были отравлены ядом, изменившим их разум? Стоя на пыльной улице, он спрашивал себя: неужели и с ним происходит то же самое? Он был маленьким, замкнутым, умным мальчиком, плохо приспособленным к физическому труду в тесных замкнутых помещениях. Почему он хочет стать шахтёром?

Полный вопросов и вооружённый частичным пониманием научного метода, Винн вернулся домой, положил белый камень в деревянный ящик и оставил этот ящик у себя подвале.

Первое, что произошло — почти абсолютное исчезновение его желания добывать уголь, особенно когда он находился в своей спальне на втором этаже. Второе — его отец отказался от участия в заседаниях Лиги осадочных пород и опять вспомнил о переезде в Суонси.

Ну и третье — дом Риддерехов сгорел дотла 9 декабря 1893 года. Причина пожара официально не установлена, но огонь начал распространяться из подвала. Мейкал обгорел, спасая своих сыновей от огня — не сильно, но достаточно, чтобы задержать их отъезд из Афлендида, пока отец выздоравливал в доме своего брата. Как только выпала безопасная возможность, Винн посетил свой старый дом и нашёл белый камень неповрежденным. Деревянный ящик полностью сгорел.

Образец аномального плагиоклаза из Афлендидской угольной шахты

После весенней оттепели в 1894 году он бросил камень в карьерный пруд и попытался забыть о нем. Когда в 1895 году пруд пересох, он нашёл камень и попытался разбить его молотком. Но не вышло. Мальчик показывал его своим школьным учителям, но те отстраненно молчали, не желая помочь ему в расследовании. Вспомнив о пожаре в доме, он сверился со своей энциклопедией и обнаружил, что откопал образец чего-то под названием плагиоклаз... и что температура его плавления была почти две тысячи градусов по Фаренгейту. Без шансов. Следующие два года он провёл в попытках уничтожить эту штуку с помощью кислоты, раздробить или отдать способным помочь взрослым, но всё тщетно.

16 мая 1897 года в угольной шахте начался пожар. Там оказалось достаточно пыли, чтобы пламя вскоре распространилось на открытые Лигой осадочных пород стволы, и земля вокруг Афлендида покрылась пылающими дырами. Пока его отец и брат помогали тушить завод по обогащению угля, Винн бесстрашно приблизился к бушующей преисподней и швырнул в неё проклятый белый камень.

Последний эксперимент Винна, похоже, сработал: в 1898 году, когда истощённый угольный пласт окончательно прогорел, на бесплодной почве Афлендида появилась зелень. Риддерехи переехали в Суонси, а Винн навсегда изменился.

Д-р Винн Р. Риддерех, 1947 г.

В 1910 году он получил докторскую степень по токсикологии в Кардиффском университете и подружился с канадской студенткой по обмену Вивиан Лесли Скаут. Они оба встречались с необъяснимыми явлениями и изучали их в своих научных работах; они оба были наняты Фондом SCP и провели остаток своей карьеры, переписываясь или сотрудничая. Винн создал Отдел по борьбе с акроаматическим загрязнением в 1913 году, чтобы применить свой опыт к более широкой проблеме — уничтожению аномальных веществ, пагубно влияющих на человеческую жизнь. Ибо именно этим он и считал тот кусок плагиоклаза — аномалией.

Его догадки подтвердились, когда Отдел архивации и документации Зоны 43 обнаружил, что население Афлендида стало необычайно консервативным и отсталым после 1891 года. Риддерех отправил разведчика изучить ситуацию и в 1947 году возглавил расследовательную оперативную группу, посланную для изучения деревни. Именно так он и обнаружил обширный пласт плагиоклаза, расположенный глубоко под угольной шахтой, который был поврежден и частично обнажен землетрясением 1891 года. Он раздобыл образец, который, как позже определят Отделы меметики и антимеметики, был семантически насыщен понятием «уголь», вероятно, в результате какого-то малообдуманного оккультного ритуала, совершённого Лигой осадочных пород. Именно этот камень вызывал пожары, именно он убивал растения, и именно он заставлял былых мечтателей копаться в земле, а фермеров — бежать прочь в припадках свободомыслия.

К этому моменту Риддерех настолько овладел наукой, которую сам же и создал, что смог одним касанием определить вещество, навсегда нейтрализовавшее эту аномалию. На момент написания этого документа деревня Афлендид превратилась в курортную общину с абсолютным отсутствием промышленности, а почва снова ожила; в течение года после визита Риддереха большая часть угледобывающего населения просто взяла и уехала на более зелёные пастбища.

И напоследок: «акроаматический» означает «эзотерический». Я мог бы сказать вам это с самого начала, но тогда, наверное, вы бы и читать всё это не стали.