SCP-1131
Объект №: SCP-1131-RU
Класс объекта: Евклид
Особые условия содержания: В 2001 году под влиянием Фонда администрация Оренбургской области реализовала программу переселения жителей вымирающих сёл в районный центр. В рамках программы последние жители покинули Соткинск, с этого момента посёлок пустует. Агентам Фонда, внедрённым в администрацию Оренбургской области, предписано саботировать любые инициативы по восстановлению разрушенной инфраструктуры Соткинска, повторному заселению людей в посёлок и реализации на его территории любых строительных проектов. Рассматривается возможность превращения Соткинска в зону Фонда с целью одновременного удовлетворения потребностей Организации и купирования общественного недовольства, вызываемого заброшенным состоянием поселения, расположенного недалеко от районного центра.
Здание SCP-1131 круглосуточно патрулируется по периметру не менее чем четырьмя охранниками. Посторонние лица, стремящиеся проникнуть в здание, должны быть задержаны, допрошены и обработаны амнезиаками. В случае, если попавший в здание человек окажется убит аномалией, его смерть должна быть преподнесена общественности как произошедшая от рук представителей организованной преступной группировки или агрессивных маргинальных элементов для поддержания репутации посёлка Соткинск в "сталкерском" сообществе как опасного места, нежелательного для посещения.
Заходить внутрь SCP-1131 без разрешения куратора объекта запрещено. Изучение происходящего внутри SCP-1131 приостановлено в связи с высокой смертностью среди привлекаемого персонала класса D и отсутствием новых данных.
Описание: SCP-1131 представляет собой пятиэтажный панельный дом, находящийся по адресу: улица 20-летия Победы 1 в посёлке Соткинск, расположенном в 27 километрах от Оренбурга. Территориально улица 20-летия Победы выходит за границу Соткинска, продолжаясь ещё полтора километра через лес и оканчиваясь поляной с двумя постройками: SCP-1131 и неаномальной пятиэтажкой напротив. В доме 4 подъезда, в каждом подъезде 20 квартир, по 4 квартиры на каждом этаже подъезда.
Основным аномальным эффектом SCP-1131 является его неразрушимость. Конструкция здания не подвержена процессу старения. Любые повреждения, наносимые SCP-1131, восстанавливаются за промежуток времени не более часа. Процесс восстановления не может быть воспринят человеческим разумом. Человек, наблюдающий за разрушенным элементом SCP-1131 или просматривающий видеозапись с восстановлением, в какой-то момент осознаёт, что отвлёкся и объект наблюдения уже возвращён в исходное состояние. Также в SCP-1131 всегда наличествует электроэнергия, горячая и холодная вода. Причём при подключении к внешним источникам SCP-1131 потребляет данные ресурсы из них и лишь при недостаточном поступлении извне начинает заменять недостающее электричество и воду "своими".
По имеющимся данным с 13 января 1994 года помещения SCP-1131 оккупированы неустановленным количеством аномальных сущностей неизвестной природы. Подробное изучение сущностей затруднительно ввиду их крайне агрессивного отношения к любым людям, попадающим внутрь здания. При обнаружении проникнувшего сущность атакует его и убивает или в более редких случаях гонит к выходу, заставляя покинуть дом.
Вся собранная о сущностях SCP-1131 информация:
- Внешне существа выглядят как чёрные матовые левитирующие структуры из сфер и менее симметричных "пузырей". Конструкции находятся в постоянном движении, хаотично расширяются и сжимаются, схлопываются и отращивают в пространстве вблизи себя новые структуры.
- Существа способны свободно перемещаться во всех шести направлениях и проходить через материальные объекты (хотя по неустановленной причине последней способностью пользуются редко). Максимальная скорость перемещения — 7 км\ч.
- Существа постоянно издают сложную последовательность шумов громкостью от 80 до 130 дБ. Громкость звука увеличивается при обнаружении существом человека. Звуковые волны, порождаемые сущностями (как, вероятно, и сами сущности), не способны покинуть помещения SCP-1131. На основании сложности вокабуляций и наличия повторяющихся паттернов шумы считаются речью сущностей, но все попытки расшифровать её оказались безрезультатны.
- Экспериментальным путём не было обнаружено разновидностей неаномального вооружения, способных причинить вред существам1.
- Сущности способны телекинетически перемещать и деформировать объекты в радиусе 3 метров вокруг себя. Обнаруженные внутри здания люди уничтожаются сущностями посредством данной способности.
- Слух существ, в отличие от их зрения, превосходит человеческие способности. Если человек заслонён от сущности материальным объектом, сущность его не увидит, но издаваемые людьми звуки в 40 дБ и выше сущности засекают из любой точки здания.
- В отсутствие людей существа перемещаются по зданию и время от времени двигают предметы, если таковые на территории объекта имеются. Цели взаимодействия существ с окружением не установлены, но выявлено, что у них есть более и менее предпочтительные маршруты, часто посещаемые квартиры и квартиры, не посещаемые практически никогда.
- Ровно с первым закатным лучом солнца все сущности дематериализуются, ровно с первым рассветным лучом — материализуются на тех же самых местах, где исчезли. Тем не менее если ночью внутри здания издать шум громче 40 дБ, сущности материализуются и начнут искать источник звука.
Приложение. История обнаружения.
История SCP-1131 до 1991 года практически неизвестна. Не установлено, когда SCP-1131 был построен и с какого момента обладает аномальными свойствами. Установлено, что SCP-1131 находился на содержании Отдела "П" ГРУ, но почти вся документация по нему считается утерянной. Присутствует лишь упоминание в Общесоюзном перечне ООЗ по применимости в хозяйстве от 1978 года, где SCP-1131 присвоен статус Этилбензол2. Бывшие жители Соткинска рассказали, что в домах № 1 и 2 по улице 20-летия Победы проживали военные, а территория вблизи домов была огорожена забором и на самой улице стоял КПП.
После расформирования Отдела "П" в 1991 году объект перешёл в собственность областной администрации. Информация об аномальных свойствах постройки при этом, судя по всему, была утеряна, так как в декабре 1992 года администрация передала Тимофею Вениаминовичу Зябереву, крупному предпринимателю и владельцу риелторского агентства, здания № 1 и 2 в частную собственность. Зяберев сдал SCP-1131 в аренду3, заселив 71 квартиру из 80. Судя по всему, на тот момент здание обладало лишь свойствами неразрушимости и не было оккупировано.
После захвата SCP-1131 сущностями в ночь с 12 на 13 января 1994 года большая часть жильцов навсегда покинула дом. Но 49 человек возвратились и ещё на протяжении двух лет выживали в SCP-1131. Объединившись в Жилтоварищество, жильцы не только выработали правила поведения, позволяющие не пересекаться с сущностями, но и скрывали наличие аномальных явлений внутри дома. Так продолжалось до 8 апреля 1996 года, когда сущности уничтожили всех жителей SCP-1131 и пятерых сотрудников милиции, отправленных УМВД по Оренбургской области на оценку происходящих в доме явлений. Массовая гибель граждан вынудила руководство областной милиции выйти на контакт с Организацией, которая поставила объект на содержание и запустила кампанию по дезинформации. При ночных осмотрах SCP-1131 были идентифицированы тела всех членов Жилтоварищества, кроме тела Тимофея Зяберева, последний считается пропавшим без вести.
Единственный уцелевший из жильцов SCP-1131, Иннокентий Викторович Кривосивцев, бывший преподаватель с кафедры физики Оренбургского политехнического университета, избежал расправы над Жилтовариществом, поскольку отказался ночевать в здании. Через два дня после массовой смерти он эмигрировал в Швецию. Из-за недостаточно тесного сотрудничества между Российской Федерацией и Фондом на момент постановки SCP-1131 на содержание Организация упустила факт эмиграции Кривосивцева и ошибочно признала его погибшим в числе прочих жителей. В 2023 году Кривосивцев приехал в Россию проверить SCP-1131 на наличие сущностей и был задержан патрульными. Допросы Кривосивцева оказались ценным источником информации об особенностях поведения сущностей. Многие описанные Кривосивцевым явления никогда не наблюдались в ходе исследования SCP-1131 и экспериментов.
Дата: ██.██.████
(начало записи)
Опрашиваемый: Иннокентий Кривосивцев
Опрашивающий: Агент Марухно
Марухно: Итак, Иннокентий Викторович. Когда и при каких обстоятельствах вы впервые столкнулись с SCP-1131?
Кривосивцев: Ну вообще всё стряслось из-за того, что наш старый дом, восьмой по 65-й линии, начал обрушаться. Не случись этой беды, может, никто из наших в этот кошмар и не попал бы. Мы ж, Жилтоварищество, почему так легко в коллектив сбились, потому что мы и до этого всегда жили сообща. Все друг друга знали, взрослели на глазах друг у друга. Но на нашу беду старый дом обрушаться начал. Трещины по стенам пошли, в квартирах пол прогнулся. Он, кстати, так и рухнул спустя месяц, как мы переехали, так что не зря сбежали... А беда была в том, что на улице вообще-то стоял 92-й год. И никто нам с нашей проблемой помогать не собирался. Ну рушится дом у каких-то там на окраине, ну и плевать, сами пусть разбираются. Их же проблема. Социализму же место в прошлом, теперь в моде частничество, вот пусть жильцы сами и разбираются, а то, что переезжать им не на что, так это теперь их частная проблема, а не общества.
Марухно: И тогда вы нашли SCP-1131?
Кривосивцев: (улыбается) Куда уж мне? Нашёл проклятый дом Тимоша. И сам же первей всех выявил его... аномальность. Сам не раз хвастался уже потом, когда никаких секретов о природе дома не осталось и все давно знали, в какую лужу сели. Тима вообще весьма хвастлив. В Соткинск он ездил по делам, присматривал местечко кому-то влиятельному для загородной дачи. Наткнулся на две пятиэтажки. Ему показалось странным, что один дом стоит вусмерть разломанный, а другой — как новенький. Когда же он расспросил местных, и те рассказали, что вообще-то о домах никто не заботится, появилось любопытство. Тима решил попасть внутрь. Разбил окно, пролез, а когда обернулся — раз, окно целое. Тут то у Тимы ладошки и зачесались, тут то он и почуял, что наткнулся на нечто уникальное. Тима взялся за дом всерьёз, облазил всё, от подвалов до выхода на крышу, и сам установил все аномальные свойства. И неразрушимость, и то, что вода и свет есть, даже если трубы с проводами перерезать.
Марухно: Подождите секундочку. Я правильно понял, вы знаете это всё со слов Зяберева? Но рассказ как-то не вызывает доверия. Человек увидел, как в двух шагах от него само собой восстановилось окно... и у него всего лишь "зачесались ладошки"? Причём дальше он продолжил видеть в доме явления, не поддающиеся объяснению. И вы хотите сказать, он не испугался, не подумал, что сходит с ума, не побежал к врачам проверяться?
Кривосивцев: Да, я... вы плохо знаете Зяберева. "Тимофей Крокозябров" его дразнили в детстве. Он уже в начале 80-х в комсомоле зарабатывал большие деньги. Торговал дефицитом, фарцевал... Человек как-то почуял, ещё когда никто из наших даже в страшном сне развал Союза представить не мог, куда ветер дует, и в 91-м уже был миллионером. Поверьте, Зяберев из тех, кто, встретив чёрта, будет думать лишь, как организовать продажи святой воды, и я сейчас даже не шучу.
Марухно: Ну хорошо, значит, Зяберев нашёл объект, и как же он решил его монетизировать?
Кривосивцев: А очень просто: поехал в администрацию и предложил отдать ему две развалюхи под Соткинском в качестве погашения долга. Администрация даже разбираться не стала, что это за развалюхи, поскорей подписала бумаги, пока Тима не передумал. Став владельцем, Зяберев прибыл к нам, посмотрел на трещины, на прогнувшиеся перекрытия, послушал плач женщин и предложил сдать нам квартиры в соткинском доме по смешной для такого жилья цене. Но только в обмен на все наши ваучеры. Тогда как раз проходила приватизация, и у нас было много ваучеров, особенно у первого подъезда: там вообще все были рабочие с завода.
Марухно: И вы согласились? Не заподозрили мошенничества?
Кривосивцев: Во-первых, нам всё равно некуда было идти. Во-вторых, мы все ездили в Соткинск, смотрели и видели, что да, дом хороший. А в-третьих... За ваучерами тогда повсюду охотились, и чисто по деньгам нам поступали предложения даже лучше. Но там сразу видно было, что проходимцы. А Тима... он, конечно, тоже был проходимец, но наш, свой. Мы знали, что он людей кидает, но других, а своих, со двора, с которыми он ещё ребёнком играл, дружил... Сами же видите: сделка-то честная была. И Тиме заработок, и нам помощь. Он же не знал, что придут монстры. И Тима бы ни за что не продал нам тот дом, если бы знал, что будет дальше... по крайней мере мне хочется в это верить.
Марухно: Сущности впервые проявили себя в ночь на 13 января?
Кривосивцев: Да. Я не присутствовал при самом нападении, так получилось, что я пришёл к дому, когда уже все наши выбежали на улицу. Но, судя по рассказам остальных, они просто... появились. Как впоследствии всегда будут появляться. Просто материализовались в коридорах и на площадках, словно этих лет мирной жизни без чудовищ и не было. А народ был ни к чему не готов, и началась паника.
Марухно: Должны были пострадать многие. Учитывая, на что способны эти сущности.
Кривосивцев: Как ни странно погибла только Мария Ивановна, пенсионерка из 43-й квартиры. Витю на лестнице подняли в воздух, швырнули головой в стенку, но его родители унесли, и потом в больнице он пришёл в чувство. Вы правы, странно... знаете, теперь, когда вы это отметили, мне вспоминается рассказ Семёна из третьего подъезда. Ему не повезло: монстр материализовался между ним и выходом. Семён сидел, смотрел телевизор, как появилось чудовище и принялось на него орать. Семён, ясное дело, в полном шоке, отшатнулся к стене, а выбежать в подъезд не может — тварь между ним и выходом. Он жмётся, монстр сначала просто орал, затем стал мебель ломать. Телевизор об пол разбил, диван на клочки рвёт. Когда на Семёна шкаф падать начал, пришлось таки уклоняться, и он — бочком, бочком — протиснулся мимо монстра к выходу. А дальше даже не помнит, гнались за ним или нет, пулей вылетел на улицу. Так-то, если задуматься, Семён был от чудовища на том же расстоянии, что и мебель... но чудовище ломало мебель...
Марухно: Хотите сказать, они вас поначалу щадили?
Кривосивцев: Я учёный, я не хочу такие смелые предположения безосновательно выдвигать. Но мебель они тогда прям сильно разнесли, во всём доме будто ураган промчался. Больше года потребовалось нам чисто чтобы интерьеры нашего жилья восстановить, тем более, что из-за тишины работать приходилось медленней.
Марухно: Понятно, а почему вы в ночь вторжения были не дома?
Кривосивцев: Мой друг отмечал день рожденья в городе. Когда мы закончили, последний автобус в Соткинск уже ушёл, и друг согласился подбросить меня на машине. Подбросил он, правда, только до границы посёлка, к самим зданиям не поехал, там грунт для машины плохой. Ну там недолго идти было, поэтому я с ним попрощался. Уже на границе участка услышал крики, перешёл на бег. Вижу, наши толпятся на улице, всюду истерика, плач. Родители Вити над мальчиком рыдают, родные Марии Ивановны рыдают. Старушка не могла быстро убегать, и ей спину сломали, ну это её родственники видели, как спину сломали, а когда мы на последний этаж потом убираться пришли, там только каша из костей и мяса осталась, я не знаю, сколько чудовищам пришлось бить её тело, чтоб в такое превратить, и зачем они это делали. Да... тогда я, конечно, не поверил людям сначала. Спрашиваю одного, другого, что творится, мне кое-как объясняют, что всё здание нечисть какая-то захватила. Ну я понимаю, что ничего не понимаю, что, видимо, придётся самому разбираться. Подхожу к двери подъезда. Семён и Фёдоров метнулись было меня останавливать, но я успел проскользнуть внуть. Первое, что почувствовал, как, знаете, когда голову в воду суёшь, здесь такой же пузырь, только я раз — и звуки их слышать стал. Наречие их это странное, аномальное. Ну вы знаете. Гремит по всему зданию, от стен, от пола отражается. Хорошо, что они такие громкие, а то я бы дальше зашёл и назад бы уже не вернулся. И минуты не прошло, как по лестнице на первый этаж слетел монстр, увидел меня и понёсся. Гремит, перестраивается, структура какая-то... хрен разберёшь, живая вообще или что это, пузыри вспучиваются, палочки сращиваются, распадаются на пузыри. В жизни никогда ничего подобного не видел, поэтому остолбенел и, лишь когда совсем близко тварь подлетела, выскочил на улицу. И опять, словно вытащил голову из моря, нет звуков. Дом просто стоит тихий, словно и не происходит ничего.
Марухно: Вы знаете, почему пришли сущности?
Кривосивцев: Понятия не имею.
Марухно: Может, у вас есть предположения? Или у кого из жильцов были?
Кривосивцев: (усмехается) Было бы на чём основывать предположения. Нет, Жёлудева после случившегося ударилась в религию и каждую ночь молилась Богу, чтобы отозвал свою кару... но не то чтобы нам это сильно помогло.
Марухно: Кто-нибудь раньше, до атаки, видел этих сущностей? Может быть, во сне или в наркотическом припадке?
Кривосивцев: Более чем уверен, что нет. Уверен потому, что если бы даже мельком кто видел, обязательно бы рассказали. У рабочих первый год излюбленная тема для болтовни шёпотом была бессмысленно гадать, откуда взялись твари. Весь первый год им кости перетирали, на второй уже махнули, просто привыкли, что они есть, и всё.
Марухно: (наклоняется ближе к собеседнику) Иннокентий Викторович, пожалуйста, сосредоточьтесь как следует. Вспомните любые странности, даже если на первый взгляд они никак не связаны с SCP-1131. Может, кто-нибудь проводил ритуалы или посещал какую-нибудь секту? Может, над домом пролетали падающие звезды? Может, кто из жильцов впадал в транс? Может, вам кто-то угрожал? Или Зябереву, он похож на человека, нажившего немало врагов.
(Кривосицев пять минут размышляет)
Кривосивцев: Не могу сказать. Вы поймите, мы ведь даже о неразрушимости не знали.
Марухно: Но вы же сказали, что Жилтоварищество существовало с первых дней заселения.
Кривосивцев: Существовало, только в него входило всего четыре человека. Тима, Людмила Лидова, наш управдом, и двое её доверенных, не помню, как зовут, потому что они сбежали после появления монстров. И сговорились они изначально лишь скрывать от нас аномальные свойства здания. Людмила якобы вела переговоры от всего дома с коммунальной компанией, хотя на самом деле отрубила свет и воду ещё в первые дни. Ну и деньги с нас собирала якобы на оплату коммунальных услуг. За это на неё потом злились даже больше, чем за обман, даже чуть не избили.
Марухно: Может, эти люди ещё что-то от вас скрывали? Могли они...
Кривосивцев: Да нет же, говорю вам, Тима бы натравливать на нас монстров не стал. Ему от этого никакой выгоды. Скрывали они от нас правду, чтобы никто не проболтался и чтоб вежливые люди не пришли и волшебный дом себе не отжали. Враги... не знаю, всё равно странно, почему тогда именно к нам их закинуло? Почему было не заполонить чудовищами дом Тимы? Он же у нас не жил. А ни у кого, кроме Тимы, сильных врагов быть не могло никак. Мы же никто были. Особенно тогда, когда всё решали лишь деньги и пули.
Марухно: Расскажите, пожалуйста, о каких неизвестных нам способностях сущностей вы упоминали?
Кривосивцев: Расскажу, но перед этим хотел бы признаться. Я убийца. Я виновен в гибели двоих человек.
Марухно: Надеюсь, это имеет отношение к аномалии?
Кривосивцев: Имеет, сейчас сами всё поймёте. Случилось это прямо на следующее утро после вторжения. Чуть свет ни заря я примчался в Соткинск убедиться, что всё случившееся ночью мне не привиделось. На самом деле надеялся, что привиделось или хотя бы, что вся чертовщина исчезла. Но куда там. Едва пересёк порог — опять тот же грохот по этажам, ну я второй раз уже не стал ждать, когда меня обнаружат, сразу ретировался.
Сел я на лавочку и стал думать, как же теперь дальше жить? Даже не о жилье думал, про жильё тогда мне почему-то вообще в голову не приходило. Понимаете, я советский человек. Я атеист. Мы в студенчестве кампанию проводили по разоблачению предрассудков. И тут — такое немыслимое прямо в лицо. Сначала страну мою развалили, а теперь, значит, и до целой научности мира добрались? А если это просто феномен пока науке неизвестный, то как, скажите на милость, его исследовать? Раньше, при Союзе, я бы ни секунды не сомневаясь пошёл бы в партком с докладом, потому что знал бы: страна найдёт, кому поручить изучать этот феномен. А теперь что делать было? Кому докладывать? Милиции, которая даже с уличными хулиганами справиться не могла? Олигархам?
Прошу прощения, я отвлёкся. Короче, сидел я, думал, и тут на участок машина завернула. Мне сначала почудилось, что это Тимы машина, я даже навстречу ей подался. Подумал, Тима приехал разбираться, а может, он что-то знает даже, может, сейчас решение предложит. А потом смотрю — не тимина. Остановилась машина, из неё трое мужчин вышли и без лишних слов меня в разрушенную многоэтажку потащили, в подвал. Ясно кто.
(Кривосивцев отпивает воды из стакана)
Кривосивцев: Всё из-за Кати Грачёвой. К самой Кате никаких претензий нет. Отличная девушка, скромная, труженица, жила в 15-й квартире, работала в банке. Проблем никогда с ней не было. Только вот брат у неё бандитом оказался. Никто из нас не знал, да и Тима не уверен, что знал. Той ночью она как раз к брату побежала напуганная. А брат утром и приехал с братвой. Разбираться.
Меня связали, положили на живот, Грачёв уселся на пол напротив, достал нож и сказал: "А теперь, старик, выкладывай, кто это у вас по ночам людей пугает? Мою сестру обидели, а значит, кого-то скоро выебут вот этим вот лезвием." И ножом мне перед глазами поводил для наглядности.
Я сразу понял, если рассказать им правду, они решат, что я издеваюсь, и на клочки порежут. Поэтому я просто сказал: "Они всё ещё в доме. Те, кто напали". Подельники Грачёва начали избивать меня ногами, я же зажмурился и одно повторял: "Они в доме. Они в доме". Грачёв остановил своих, поднял меня, развязал. Говорит: "Ну пошли, раз в доме, вместе и посмотрим".
Залезать почему-то бандиты решили через окно, хотя у меня были ключи. Это их и погубило. Потому что монстры услышали шум стекла. И только мы влезли в спальню, едва бандиты от звуков остолбенели, как появились монстры. Целых три. Выплыли из-за поворота.
Надо признать: Грачёв был храбрец. Правый подельник его от одного вида тварей наутёк кинулся, Грачёв же выхватил пистолет и принялся палить. Пять пуль выпустил, не то чтобы тварям от них хуже стало, но они отлетели назад, за поворот. И затаились.
Не знаю, мне сложно это описать, но внезапно как будто весь дом затих, и у этих за поворотом наречие изменилось. Никогда больше такой разновидности наречия не слышал. Мне невыносимо жутко стало от этого их тихого переговаривания потому что... звучало так, очень угрожающе. Скири-скири, шуру-шуру, шолох-шолох... нет, не могу полностью передать. Но острое ощущение угрозы было, что против нас нечто замышляют, о нас скрипят.
Левый напарник чуть ли не плакал: "Вася, что это? Что это за хрень, Вась?" А Грачёв его утешал даже, втолковывал что-то навроде "кем бы они ни были, они нас боятся, видишь, просто пушку держи и обстреливай их". Напарник даже подуспокоился, тоже начал пистолет доставать. Как вдруг...
(Кривосивцев полностью осушает стакан, ладони его начинают дрожать)
Кривосивцев: Дальше всё очень быстро произошло. В воздухе перед лицом Грачёва вдруг — раз! Из ниоткуда! Сначала точка! Потом крест! Потом ромб! Потом октаэдр! А из октаэдра — поток пламени! Всего Грачёва целиком пламенем охватило, он даже звука издать не успел. А напарник успел, два шага отбежал, как фигура к нему повернулась и тоже в спину огнемётом. А я к этому моменту только и успел, что на спину упасть.
Марухно: Как же вы спаслись?
Кривосивцев: Не знаю. Возможно... У меня с детства рефлекс: при сильной панике я коченею. Ноги-руки отнимаются. Вот и тогда я упал и пальцем пошевелить не могу от ужаса. В меня из огнемёта не выстрелили. Все три твари собрались надо мной, поговорили о чём-то громко, потом две улетели, и осталась одна, самая маленькая. Она начала таким набором визгов повторять одно и то же слово. Тряслась и взвизгивала, тряслась и взвизгивала. Потом меня толкнули к окну. Потом снова. Так меня толчками и перемещали, после каждого толчка долго взвизгивая. Я, если что, всё это время не шевелился. На подоконник меня пытались поднять трижды, каждый раз по стене волокли и роняли. Наконец я перевалился через подоконник и вывалился на улицу.
Марухно: Да уж натерпелись вы страху.
Кривосивцев: Не то слово! Я вам больше скажу, я под домом лежал не знаю сколько. Пока рядом со мной обгоревшие трупы не упали. Пока прямо перед моим лицом почерневшее Грачёва... то, что у него от лица осталось. Тогда я очнулся и побежал.
Марухно: Что было дальше?
Кривосивцев: Да ничего. Два дня я ночевал у друга, на третий он меня выгнал, поскольку я так и не смог нормально объяснить, почему сбежал из дома. Третью ночь пришлось спать в подворотне. На четвёртый день позвонил Тима, сказал приходить в кафе на Терешковой, там собрались наши. Тима рассказал, что наблюдал за домом и что по ночам твари не появляются. Там мы и образовали новое Жилтоварищество.
Марухно: К исследованию аномалии это особого отношения не имеет, но я всё же хочу спросить. Марию Ивановну вколотили в перекрытие. Ребёнка швырнули в стену. Двоих человек сожгли заживо на ваших глазах. И после всего вы вернулись туда жить. Почему?
Кривосивцев: Агент, простите за нескромный вопрос, но сколько вам лет?
Марухно: Двадцать семь. К чему вы клоните?
Кривосивцев: Я так и понял. Простите сердечно, я к вам со всем уважением, вы из спецслужб, уверен, вы профессионал. Но вы не застали девяностые. Я с вами полностью согласен, в SCP-1131 было очень опасно. Проблема в том, что снаружи, без аномалий, было ещё опаснее.
Марухно: Как вам удавалось выживать в SCP-1131 так долго?
Кривосивцев: Основных правил было два. Не находиться в доме в светлое время суток. И не шуметь.
Марухно: Всего-то?
Кривосивцев: Это основных. Но да, это было самое главное. Мы договорились нести дежурства. Дежурили небольшими промежутками времени, потому что если человек не спал всю ночь, ему потом днём было негде отсыпаться. Ещё мы не занимали квартиры выше второго этажа. Двери не запирали. Ванны набирали медленно, чтобы вода не шумела. План эвакуации все знали назубок. В случае чего, если по зданию пошёл грохот, ты просто бежишь к окну, выбиваешь стекло и выпрыгиваешь. На втором этаже — свисаешь с карниза, потом спрыгиваешь, в принципе не больно.
Марухно: Временами всё же должны были случаться эксцессы. Кто-то что-то уронил или ударился и вскрикнул. Всегда удавалось спастись через окна?
Кривосивцев: Да, они же на самом деле не очень быстрые. Монстры. У нас был случай. Людмила Лидова Федю на своей машине отвозила в школу. Федя у нас был спортсмен, бегун, до развала на соревнования ездил, серебро на союзном уровне брал. И как-то раз Людмила на полпути сообразила, что забыла какие-то важные бумаги дома. Она машину развернула, пригнала обратно и отправила Федю в дом. Днём. А квартира у неё на втором этаже была.
Феде повезло, он до самой квартиры прокрался, так никого и не встретив. Забрал бумаги, обернулся — из стены выплывает монстр. Федя кинулся на балкон, с балкона на соседний балкон перепрыгнул. Это он запаниковал, надо было, конечно, на землю с балкона спрыгивать. А тварь так обозлилась, что первый балкон с корнем из стены вырвала и принялась им второй крушить. Федя чудом успел заскочить во второй подъезд, и там за ним тоже погнались, но Федька съехал по перилам и промчался до двери. Вот как можно было этих тварей обходить.
Марухно: И как только мать Федьки управдомшу вашу не придушила?
Кривосивцев: Придушила б, если б узнала. Федька мне рассказал только под честное пионерское, что его матери не донесу. Эх, бедный парнишка, так он горд был, что обогнал монстров...
Марухно: Наши камеры в SCP-1131 иногда засекали перемещение монстров и ночью. У вас такое случалось?
Кривосивцев: Спустя три недели после оккупации к Василисе, что жила от меня по соседству, ночью проникла тварь. Поднялась из пола. Хорошо, Василиса плохо спит. К окну ей было не пробраться, поэтому она перекатилась и под кровать залезла. Тварь три часа ползала по её квартире, двигала тумбочку туда-сюда. С тех пор мы спали только под кроватями.
Марухно: Ах да, они же ещё вещи двигают.
Кривосивцев: Да, это тоже была проблема. Спустя время некоторым нашим пришлось перебраться из их излюбленных квартир, потому что в них жить было просто невозможно. Вадим однажды вернулся домой а у него все шкафы к двери придвинуты. Изнутри. И не освободить проход без шума никак. Так, по-моему, квартира до конца заблокированной и осталась, монстры шкафы так и не убрали.
Марухно: Ну хорошо, а как вы секретность поддерживали?
Кривосивцев: Да с секретностью проблем вообще почти не было. Нет, Тима там что-то хлопотал, но об этом подробностей не знаю. А так... Варя, младшая сестра Федьки, у себя в школе постоянно пробалтывалась, что в доме с монстрами живёт. Над ней просто издевались. Одна учительница сердобольная заподозрила, что у девочки родители сумасшедшие, принялась разнюхивать. Так Тима когда понял, что деньгами от неё откупиться не получится, заманил бедную в дом, дверь за ней захлопнул и держал, пока монстры не закончат. Скотство, да. А что нам оставалось делать? Если бы общественность узнала про монстров, нас бы сию секунду на улицу вышвырнули. Монстры-то уникальные, вон даже вы меня только ради них допрашиваете. Я вам про людей пытаюсь рассказывать, а вы всё на монстров разговор переводите. А таких людей, как мы, ещё целая страна. Сдохли бы мы, никто бы и не заметил. Как и не замечали тех, кто в доме погибал.
Марухно: Я думал, из вас там почти никто не...
Кривосивцев: Из наших. Потому что мы знали правила. Но к нам воры влезали и умирали. Бомжи искали ночлега и умирали. Мы трупы закапывали в лесу, и никто их не искал, потому что время такое было. На улицах больше гибли, чем у нас в доме. Учительницу эту бедную, думаете, кто-то искал? Все знали, что если человек пропадает — ну не повезло, под пулю попал, тут и искать незачем, только сам нарвёшься. Соткинск уже в 95-м почти опустел, потому что воды и света в посёлке не было ни у кого, кроме нас. Бандиты здесь стрелки устраивали, временами по ночам пальба шла, а мы сидели в проклятом доме, как крысы, и слушали. Один раз к нам из леса вышли какие-то военные. Ну не военные, а люди в военной форме ободранные. Попросили переночевать. Мы им, ни на что не надеясь, рассказали, что у нас монстры по дому бродят, они так грустно послушали, попросили хоть еды им дать. И ушли к Соткинску. Ни один не удивился. Время такое было, да...
Марухно: Что вы имеете в виду под "капканы"?
Кривосивцев: Это такие... штуки, которые начали появляться в доме с весны 95-го. Первыми их встретили Вадим с Григорием, которые оба жили на втором этаже в третьем подъезде. Тут надо заметить, что у нас одним из правил было не пить в доме. По понятным причинам. Но эти двое данное правило чутка нарушали. Они натренировались оставаться тихими даже навеселе, и Жилтоварищество смирилось, пообещало только, что если они хоть раз вызовут пробуждение монстров, их выставят на улицу. Но случилось другое. Они возвращались подвыпивши, не помню уже точно, в какую именно ночь, и на лестничной площадке обнаружили столик. Круглый такой ажурный столик, очень изысканный, как в музее. С позолотой. А прямо посередине столика бутылка водки.
Вадим сообразил, что здесь что-то нечисто, не мог музейный столик в нашем захолустье никак взяться. Увёл Григория в квартиру, убедил не трогать водку и уснул. Я тем временем спал у себя в квартире. Где-то ближе к трём за мной зашёл Фёдоров, я подумал, мне на дежурство заступать. Но вместо этого он повёл меня в третий подъезд. Григорий всё-таки полез за водкой, и его капканом убило.
Марухно: Как именно убивает капкан?
Кривосивцев: Вживую его действие никто никогда не видел. Но Григорий... Когда мы его нашли, вокруг него как бы свернулось окружение. Ни столика, ни бутылки, и наверх больше не пройти, потому что ступеньки схлопнулись, раздавив ему ноги и голову, а перила обернулись вокруг туловища и пронзили насквозь. Я знаю, что непонятно объясняю, но его действительно просто сдавило всем, что было вокруг. Так, что мы не придумали, как его оттуда вытащить, так и бросили, а следующей ночью уже всё с лестницей было в порядке. И тело исчезло. Видимо, монстры прибрались.
Марухно: Кроме Григория кто-нибудь ещё от капканов пострадал?
Кривосивцев: Больше нет. Капканы никогда не были серьёзной проблемы. Просто... я не знаю, как именно эти создания думают, капканы всё появлялись и появлялись, но что бы они не клали, оно всегда лежало на столике. Нет бы какую дрянь в наши личные вещи подкинуть, чтоб мы по ошибке коснулись, но нет, они каждый раз ставили эти дурацкие музейные столики. А мы их просто обходили, и пока предмет на столе оставался неподвижен, капкан не активировался. Вот приманки там какие только не лежали. Чаще всего алкоголь, но появлялись и сигареты, и продукты, и фотоальбомы, и новогодние подарки. Тиму пытались заманить чемоданом, набитым долларами, Тима аж заскулил от злости, когда увидел. Один раз даже оружие лежало, уж не знаю, на кого это они рассчитывали. А однажды было, я тогда в своём подъезде дежурил, спускаюсь с последнего этажа — а на площадке, мимо которой я только что проходил, и она пустая была, стоит столик. На столике младенец. Точь в точь живой младенец, ручками-ножками перебирает и не ревёт, но глазами широкими прямо на меня смотрит, и по щекам слёзки стекают. Мне хочется верить, что это иллюзии в капканах лежат, что они не живого, чувствующего боль младенца создали, просто чтобы одного из нас на смерть заманить. Не знаю.
Марухно: То, что вы описываете, у нас в Фонде называют "экстрамерное пространство".
Кривосивцев: Ага, значит, и с подобным вы уже сталкивались. Не такие мы и уникальные... Обнаружили мы эти места в июле 95-го. Федька, точнее, обнаружил, когда на дежурстве стоял. В разгар лета в доме жарковато стало, и парень на крышу выбирался и там упражнения делал. Той ночью он решил попробовать бег с короткими промежутками и принялся нарезать кружки вокруг люка. А когда спустился в подъезд, попал в это самое ваше "экстрамерное пространство". Оказывается, чтобы открыть проход туда, нужно больше трёх раз спуск в подъезд по кругу обойти4. А обратно, кстати, не закрывается, обратно вернуться можно только через крышу и по пожарной лестнице, только так всё в норму приходит.
Марухно: Что представляло собой карманное измерение?
Кривосивцев: Такие же помещения дома, только куда более заброшенные. И бесконечные. Ну как нам казалось. Далеко мы от входа, понятно, не отходили. Я пытался поначалу бродить там, исследовать. Но там такая пакость, если ты проходишь туда слишком далеко, начинаешь слышать монстров. Не так, как в доме, тихо, будто они где-то на горизонте, будь у этой гигапанельки горизонт, но когда идёшь ещё дальше, звуки громче становятся... ну и на этом моменте я решил повернуть назад.
Марухно: Хм-м, звучит так, будто у вас не было особых причин в принципе туда заходить.
Кривосивцев: Эх, если бы. Я не упомянул про "чёрные" комнаты. Это были редкие помещения, задёрнутые такой... вроде занавески, но на вид скорее прямоугольные крылья мух. С разрезом в центре, так что отдёргивались легко. В таких комнатах стояла продукция. Как на складе. В ближайшей ко входу тушёнка лежала, просто горы одинаковых банок тушёнки. В следующей хранилось мыло... ещё дальше — сантехнические муфточки.
Марухно: Подождите. Сущности... хранили в своём карманном измерении тушёнку и мыло?
Кривосивцев: Ладно бы просто хранили. Самая беда была в том, что эти запасы самовосстанавливались, как горячая вода у нас в трубах. Федька, когда первый раз спускался, пару баночек тушёнки с собой прихватил. На следующую ночь повёл всем иные коридоры показывать — банки на месте. Мы половину склада с собой выгребли, и снова всё само восстановилось.
Марухно: Вы так говорите, будто бесконечные запасы — это что-то плохое.
Кривосивцев: Плохое, потому что Тима про них узнал. Вы же понимаете, это невероятный навар. Бесплатное мыло. Бесплатная еда. Можно продавать по стоимости ниже рынка, стягивать к себе всех потребителей и всё равно оставаться в плюсе, в огромном плюсе. Тима заставил нас ходить туда постоянно в экспедиции, а поскольку мы таскали тяжести, время от времени мы их роняли, существа нападали, а в экстрамерном пространстве от них спастись было гораздо сложнее, чем из наших квартир. Так мы потеряли второго человека. Стрельцова, грузчика. Он из-за паники побежал не в тот коридор... и больше мы его не видели.
Марухно: Послали бы к чёрту Зяберева с его экспедициями.
Кривосивцев: Ага, щас. У нас куча народа без работы сидела... то есть не сидела, а бродила, сидеть днём дома нельзя. Зяберев не дурак, предложил людям 20 процентов с каждой сделки. Так что наши рабочие туда, в тёмные коридоры, сильней Зяберева рвались.
Марухно: 8 апреля 1996 года все жители SCP-1131 и несколько сотрудников милиции были убиты. Хоть вы и избежали произошедшего в доме, всё равно расскажите, пожалуйста, что вы знаете об этом событии.
(Кривосивцев вздыхает, несколько минут собирается с мыслями)
Кривосивцев: У меня есть сестра. В 74-м она выскочила замуж за интуриста и уехала в Швецию. Отец как идейный коммунист вычеркнул её имя из семьи, поэтому много лет мы практически не общались. Плюс в Европе тогда не совсем осознавали, насколько у нас сейчас проблемная жизнь. Европейские власти рассказывали своим гражданам про рост экономики и торжество демократии, про то, как бывшие советские граждане счастливы скинуть наконец цепи диктатуры. Однако в 1996-м сестра начала о чём-то догадываться, стала списываться со мной, а потом и созваниваться. В какой-то момент она испугалась за мою жизнь и решила вывезти меня в Швецию. Я поначалу отказывался. На самом деле... только из-за дома. Из-за Жилтоварищества. Больше меня здесь уже ничего не держало. Но товарищи... как я мог их бросить одних в этом аду после всего, что мы вместе прошли? Объяснить сестре, почему я не могу уехать, не получалось, она сердилась и наконец прилетела в Оренбург сама. Как раз за два дня до 8 апреля.
В SCP тем временем наступили трудности. Из карманного измерения пропали все товары. Вот уже несколько ночей "чёрные" комнаты стояли пустые. Нам бы уже на этом моменте задуматься, что ситуация выходит из-под контроля. Но люди просто злились, что деньги могут прекратить поступать. И всё больше нервничали.
За сутки до прибытия сестры я специально сходил в бессмысленную экспедицию вне графика, чтобы перед приездом меня не трогали. Дали выспаться. Но меня всё равно подняли. Среди возбуждённых рабочих стоял и Тимофей, и я по одному лицу его понял: в экстрамерном пространстве воняет большими деньгами, и от участия сегодня не отвертеться.
Когда мы спустились в измерение, я привычно направился к "чёрной" комнате, но Фёдоров схватил меня за плечо и развернул в другую сторону. К коридору. Это был один из "бесконечных" коридоров, которые продолжались прямо непонятно как далеко. Но на этот раз "бесконечный" коридор был заставлен... мотоциклами. Вдоль каждой стены, куда взгляда хватало, тянулись мотоциклы. Все идентичные. Зяберев потёр ладони и прошептал, что мы будем выносить их до рассвета, вдруг опять исчезнут.
До рассвета не вышло. Только мы один с трудом дотащили на крышу, вернулись — а коридор кишит монстрами. Плавают от стены к стене, мотоциклы трогают и между стенками переставляют. Бессмысленная деятельность, как всегда. Пришлось ретироваться, пока нас не заметили. У Тимы в очередной раз большую прибыль из-под носа выдернули, поэтому он взбесился и выдал безумный план. Сел на корточки, начал рисовать пальцем схему экстрамерного пространства. Рядом с коридором мотоциклов был большой участок замкнутых коридоров и комнат, этаких колец, где можно долго по сложным кругам бегать. Зяберев предложил одному из нас отвлечь монстров и убегать от них по коридорам, пока остальные будут быстро уносить мотоцикл.
Тут случился серьёзный спор, даже половина рабочих возмутилась, это уже было безумство какое-то. А пройти по канату, жонглируя лезвиями, ему, случайно, не надо? Но Тима знал нас хорошо. Ткнул пальцем в Федьку, а тот уже на носки привстаёт от возбуждения. "Малой, ты у нас самый крутой по бегу, ты лучше всех этих демонов вокруг пальца обводишь? Даю пятьдесят процентов от своих денег с продажи мотоциклов, если выполнишь то, что я прошу! И в дело возьму!" А Федька-то давно просился в дело, восемнадцать лет, пацан уже о больших деньгах мечтает. Как он про дело услышал, уже никто из мужиков его остановить не мог, и остальным ничего не оставалось, как следом идти, чтоб пацан просто так не рисковал.
Я был плохой носильщик тяжестей, меня отправили людей по квартирам будить и на улицу выводить на всякий случай. Как все вышли, я на крышу забрался, засунул голову в люк, в шумовой "пузырь" — слышу, а в карманной вселенной операция-то уже вовсю идёт, уже гремят. Всего три минуты спустя полезли из люка наши с мотоциклом, а почти сразу за ними и Федька выскочил.
Признаюсь, хотя мне теперь и стыдно признавать, мы тогда в таком восторге неописуемом были. Самый счастливый момент, наверное, за всё время соткинского сидения. И не в мотоциклах дело. Мы там скакали по крыше, хлопали друг друга по спинам, кричали: "Так их! Выкусите, твари! Получили?! Поняли, чей дом?!" И я скакал. Чувство было такое восхитительное, даже не безопасности. Что мы их наконец победили, что они больше не опасны, они стали как крысы в стенах. Хозяевами себя почувствовали. Нам жить оставалось меньше суток — а мы прыгали и смеялись.
Марухно: Ещё раз уточню, жильцов всех убили на следующую ночь после этой операции?
Кривосивцев: Да. Днём я поехал к сестре в отель. Решился ей всё-таки попробовать объяснить. Рассказал всё, вот как сейчас вам, даже подробней. Вижу, она мне не верит. В открытую не спорит, но взгляд такой и слова такие мягкие, как когда у тебя близкий человек начинает про зелёных человечков говорить, которые по потолку бегают. Тогда я предложил ей съездить прямо сейчас в Соткинск, убедиться. В принципе, если просто заглянуть в подъезд на шаг, как я в первый день оккупации сделал, опасности никакой. Звуки она хотя бы услышит, а даже если и увидит тварь, спастись легко. Но всё пошло не по плану. Мы заказали такси, приехали — а вокруг дома всё Жилтоварищество толпится. И шумит.
Я испугался за сестру, у нас же уговор строгий стоял — никому не раскрывать. Но товарищи даже внимания не обратили, что я посторонних людей привёз. Не до того всем было. Монстры заколотились! Во всех окнах как стенки вплотную поставили, а Ефим открыл для меня дверь в подъезд, и я вижу — это железо. Листовое железо в каждом проёме! Не знаю, на чём оно там внутри держалось, но пробиться нашим не удалось. С крыши спустился Федька, сказал, что люки тоже заблокированы, и ещё из подвала первого подъезда шум шёл, рабочие до сих пор пытались взломать блокировку.
Пытались, надо отметить, не зря. Через час появился уставший Фёдоров, доложил, что проход открыт. Я когда увидел это в подвале, меня просто дикий ужас охватил! Они не разрушили перегородку, они пробили чуть-чуть железа в углу, и образовалось отверстие, в которое едва-едва взрослый человек проползти мог, цепляясь одеждой. Вы понимаете? Малейший шум, пробуждение монстров — и всё, это будет единственный выход на улицу! Всех перебьют, это верная смерть! Я оглядываюсь и вижу... что наши как будто этого не понимают. Рабочих чествуют, кулаками в воздухе трясут, а первые уже внутрь лезут. И голос Людмилы изнутри — оказывается, она уже влезла — что звуков нет, дом безопасен.
Тут со мной истерика случилась. Я просил, я умолял, я взывал к благоразумию. Я говорил им, что на Новгородской ночлежку открыли, пойдём лучше туда. Что существа явно уже в ярости, что они, возможно, разумны, мы понятия не имеем, на что они способны, и вообще не можем с ними бороться! Зачем всё это? А на меня в ответ орали про другое. Что это наш дом, что мы его честно купили, не украли, что мы здесь прописаны, что нет такого права, по которому можно вот так ни в чём не виноватых жителей из своего же дома гнать. Тьфу! Конечно, нет права! Только при чём тут права вообще, это же монстры из других измерений!
(Кривосицев опускает лицо в ладони, переводит дыхание)
Кривосивцев: Федька ещё сказал: "мы что, зря все эти годы боролись, чтобы теперь всё бросить". Они просто упёрлись. Это уже было не про выживание, они упёрлись, и всё...
Сестра оттащила меня к такси, чтобы драки не случилось. Последний раз я своих увидел, когда они по очереди на корточках в эту дыру смерти заползали, потом сестра усадила меня и сказала гнать отсюда. Таксисту вообще на всё плевать было, он музыку слушал, даже не заметил, что вокруг странное происходит. Мы же почти всю дорогу молчали, а когда въехали в город, сестра сказала, что верит мне. Что не могут сорок человек вот так одинаково с ума сойти. А я сказал, что хочу уехать отсюда. Из России. Навсегда.
Наутро мы увидели наш дом в новостях. Вокруг милиция ходит. Отравление бытовыми газами. Ни одного выжившего. Конец истории.
Марухно: Ясненько. Что ж, Иннокентий Викторович, полагаю, вы рассказали всё, что знали. Организация благодарит вас за сотрудничество. Осталась небольшая медицинская процедура, и вы сможете вернуться домой, к сестре.
Кривосивцев: Процедура?
Марухно: Формальность, по протоколу мы должны зафиксировать состояние здоровья каждого допрашиваемого. Подышите в трубочку, подержитесь за электрод. Ничего серьёзного.
Кривосивцев: Хорошо. Я могу задать вопрос?
Марухно: Да, конечно.
Кривосивцев: Вы... Я правильно понял, ваша Организация специализируется на изучении таких феноменов?
Марухно: Всё верно.
Кривосивцев: Если это не секретно... я хотел бы получить ответы. О причинах всего произошедшего и его природе.
Марухно: Боюсь, до нашего знакомства мы знали ещё меньше, чем вы. Это нормально, большинство аномалий остаются необъяснимыми. Поэтому мы скорее содержатели, чем исследователи. По крайней мере, нам удаётся следить, чтобы люди больше не погибали в SCP-1131.
Кривосивцев: Да, это важное дело. Я надеялся оставить историю с домом в прошлом, но отсутствие ответов грызло и грызло. По итогу сорвался, приехал проверять монстров. Они всё ещё там?
Марухно: Всё так же гремят. Не переживайте. Уверен, с хорошей психотерапией вы забудете SCP-1131, словно плохой сон. Идёмте, я провожу вас в медкрыло.
(конец записи)
17.01.2024 полицией Рио-де-Жанейро, Бразилия, в ходе рейда была задержана группа лиц, занимавшихся отмыванием денег для организованной преступности. На допросе с применением пыток один из задержанных, Владимир Белоусов, якобы потомок российских эмигрантов в четвёртом поколении, признался, что на самом деле является Тимофеем Зяберевым, уроженцем Оренбурга, нелегально поселившимся в Бразилии в 1996 году. Фонд изъял Зяберева у бразильской полиции, транспортировал в Россию и допросил. По словам Зяберева, он присутствовал в SCP-1131 в момент расправы над Жилтовариществом, но смог выбраться из дома живым.
Дата: ██.██.2024
(начало записи)
Опрашиваемый: Тимофей Зяберев
Опрашивающий: Агент Марухно
Марухно: Добрый день, Тимофей. Я буду вести ваш допрос. Обращайтесь ко мне "агент" или "сэр".
Зяберев: Слушаюсь, агент.
Марухно: Вы ознакомились с записью допроса вашего клиента Кривосивцева? Хотите как-нибудь прокомментировать?
Зяберев: Старик везде правду говорит. Славный старик, рад слышать, что он выжил. Хотя лучше бы выжил Федька. Подавал надежды, а этому всё равно помирать скоро.
Марухно: Вы готовы сотрудничать?
Зяберев: Хер с вами, спрашивайте. Всё равно к стенке прижали. Сам дурак, на хуйне попался.
Марухно: Хорошо. Расскажите, что произошло в SCP-1131 в ночь расправы, и как вам удалось спастись. И ещё, как вы оказались в доме. Судя по допросу Кривосивцева, когда жильцы днём проникли в SCP-1131, вас среди них не было.
Зяберев: Я в это время сидел в отделении. Меня на ковёр вызвал Малина.
Марухно: Малина?
Зяберев: Сергей Малинов, лейтенант. Крышевал все мои объекты. Как я ни старался, слухи понемногу просачивались и накопились. Поэтому, когда я вошёл в кабинет, его молодчики заперли за мной дверь, а сам Малина сказал, что я не выйду, пока не объясню, что за хуйня у меня там в соткинском доме творится.
Марухно: Что вы ответили?
Зяберев: Чистую правду. Выложил всё от первого дня до последнего. Видели бы вы, как у них, гадов, глаза на лоб лезли, пока я им рассказывал. Малина-то не дурак был. Понимал, что если бы я хотел вывернуться, то врал бы реалистично, а раз я такую чушь порю, значит, сам в неё верю. При том, что я не псих, они тоже знали. По итогу, как я закончил, Малина целую конференцию созвал. Шишки вплоть до майора за закрытой дверью собрались и два часа там шушукались. Мента веснушчатого, который чё-то про какой-то отдел знал, аж из Дзержинского района к себе выдернули срочно. Во как я им ежей в штаны запустил своим рассказом!
Потом Малина ко мне вышел, и такой: "Какие доказательства можешь предоставить своим словам?" Я говорю, что никаких, потому что демоны за пределы дома не выходят, но, если что, готов прямо сейчас отвести ментов в Соткинск, сами всё увидят. Тут Малина прищурился недоверчиво. "Постой. Ты ж говорил, демоны всех, кого обнаружат, убивают. Это ты что, хочешь, чтобы моих людей грохнули?" Умён Малина был, я ведь именно этого и хотел. Устроить всё, как ваш старик сделал с бандосами, и съебаться из Оренбурга. Малина же решил, что ночью отряд ментов пойдёт и для начала осмотрится на местности, да людей допросит. Поэтому в Соткинск мы выдвинулись только после заката. Вообще, надо было наврать им, что монстры безопасны, чтоб получше заманить, это я тупанул. Внезапно они меня выдернули, не знал я, что Малина про соткинский дом разнюхивает, не успел приготовиться...
Марухно: Ближе к делу. Что случилось после того, как вы с отрядом проникли в SCP-1131?
Зяберев: Да поначалу ничего. Кроме того, что я охуел с заколоченных проходов, а жильцы охуели с господ милицейских. Поначалу менты слушались указаний Малины, вели себя тихо. Расположились в квартире на втором этаже, там кабинет удобный был, начали вызывать жильцов, брать показания шёпотом. Только вот главный в отряде был... Петров, уёбище блондинистое. Он мне не поверил! Всю дорогу над моей историей прикалывался. А когда допрашивали семью Федьки, он, уверен специально как чихнул на всю квартиру! Наши уже на автомате из кабинета кинулись под кровати и в шкафы. Петров же подождал, увидел, что ничего не происходит, по батарее принялся колотить. Тоже ноль реакции. Тут ублюдок совсем развеселился, "ну же, соткинцы, где же ваши демоны", смеётся. А Людмила мне успела на ухо шепнуть, что ещё днём ни одного демона не было. И Варя всхлипнула: "Может, они навсегда ушли?".
Хуй-то там! Я сразу понял, это не к добру, чёрные шарики готовят какую-то мегапакость. Менты расслабились, допрашивают, не торопятся, Петров к мелочам придирается, думает, мы тут какую-то противозаконную деятельность скрываем. Я уже на отчаяньи попросился на улицу отлить, мне сказали идти ссать в верхние квартиры, заброшенные. Уёбки, а ничего, что, поскольку всем жильцам пришлось в один подъезд набиться, там наверху везде люди толпятся? Прокрался в подвал — а там мента поставили выход охранять. Не прорваться.
Марухно: Атака демонов, которой вы боялись, по итогу случилась?
Зяберев: Конечно, случилась! Нет, блять, прилетел король демонов в голубом вертолёте, и все жильцы добровольно отправились в страну чудес!
Марухно: В нашей практике бывает и такое.
Зяберев: Конечно, нахуй, случилась! Через два часа. Или три? Не помню, я не следил за временем. Но посидели, покоптились мы там изрядно, пока демоны не бросились в бой.
Марухно: Сущности атаковали вас как обычно? Телекинезом?
Зяберев: Не-е, нихуя! А вот угадайте! Вы ж, типа, дохуя профессионалы в аномальном. Давайте, как вы считаете, что они выкинули?
Марухно: Гражданин Зяберев, мы не собираемся играть с вами в загадки. Отвечайте на вопрос.
Зяберев: Ладно, ладно. Они, барабанная дробь. Пустили газ! Атаку мертвецов нам устроили, нахуй! Фашисты межпространственные! Менты вызвали на допрос Жёлудеву, как вдруг сверху раздались вопли. Десятки глоток разом, и все вопят в агонии, будто их режут. Мы выбежали на лестницу, а сверху на нас уже пёр газ. Зелёный такой, лаймового цвета, впереди прозрачный, а глубже уже плотный. И в глубине газа сворачивались-разворачивались такие золотистые спирали, вот это очень странно выглядело. Петров за две секунды сорвал форму, разорвал, обмотал лицо и кинулся людей спасать, думал, оно только для дыхания опасно. А оказалось, дыши, не дыши, Петров два шага сделал, заорал, рухнул, и из него грибы полезли. Кожа лопается, грибочки высокие вылезают, такого же цвета и с такими же золотистыми спиралями на шляпках, а Петров ещё жив и орёт.
Мы кинулись спасаться в подвал. Там уже толпа тех, кто прибежал раньше нас. Менты растолкали народ, смотрим — того, кто вход охраняет, в собственный позвоночник вколотили. И над его телом демон висит. Висит, сука, молча. Ни звука не издаёт. Не прорваться. Тут меня сбили с ног, я отполз в угол, и вижу, как с лестницы газ прёт и прямо на людей. Все погибли!
Марухно: И вы погибли?
Зяберев: Да. Но я выжил!
(Зяберев вскакивает в волнении, показывает "фигу" камерам наблюдения)
Зяберев: Тимоша Зяберев всех переиграл! И ментов, и демонов, и Малину, и газ этот демонический! Все уже мертвы! Ну демоны не мертвы, но они всё равно лохи, из здания выйти не могут. А Тимоша живой, коктейли попивает на бразильских пляжах.
Марухно: Успокойтесь, пожалуйста, и рассказывайте по порядку. Вы отползли в угол. Что дальше?
(Зяберев садится и испытывает заметное замешательство. Несколько минут молча перебирает пальцами.)
Марухно: Дайте угадаю. Вы не можете объяснить, потому что сами не понимаете, что произошло?
Зяберев: Вообще, да. Ладно, попробую. Я отполз. И, когда из людей рядом полезли грибы, я совсем худо себя почувствовал. Понял, что последние секунды моей жизни наступают. Что не спастись. И я просто вжался в угол, скорчился, закрыл глаза и заскулил. Заскулил как скотина! Я уже понял, что, когда тебя убивают грибы, это очень больно, и мне было так страшно, так страшно, что сейчас грибы начнут меня рвать на части. И я скулил, а смерть всё не приходила, а я всё скулил и боялся открыть глаза, мне почему-то казалось, что, если я их открою, вот тогда точно начнётся...
(глаза Зяберева скашиваются, голос становится монотонней)
Зяберев: И я скулил... и постепенно всё хуже чувствовал собственное тело... и не чувствовал пальцев... и рук... и уже не мог открыть глаза, потому что у меня не было глаз... и остались только я и мой скулёж... и всё вокруг растворялось... растворялось в моём скулеже... и я засыпал... и запах...
(руки Зяберева расслабляются, затылок ложится на спинку стула)
Зяберев: А потом я лежал... на плите... в золотом тумане... с зелёными спиралями... и вокруг были их голоса... много голосов... всё время... но мне не было страшно... они были добры... они кормили меня... кормили мои органы... золотыми нитями... протянули нити насквозь меня... и по ним поступало золото... и мне было так хорошо... и я тянул к ним руку... чтобы меня пронзили ещё больше нитей... было так больно... такая сладкая боль... и я лежал... и я не мог уйти... вокруг меня были кружочки... маленькие кружочки... но они не давали мне уйти... но я и не хотел... потому что когда они приходили... они меня гладили... так приятно гладили... от макушки до пяток, от макушки до пяток, по всему телу... так сладко... слаще секса... и я жил ради их ласки... я каждую секунду ждал, когда их голоса станут громче, потому что это значило, что они меня... меня... меня... меня...
(Голова Зяберева свисает со стула, изо рта начинает течь слюна)
Марухно: Зяберев!
(Зяберев резко приходит в себя, озирается)
Зяберев: Тьфу! Сами видите. Со мной до сих пор происходит вот эта вот херня, когда я начинаю в подробностях тот опыт вспоминать. Давайте, я лучше расскажу про первое нормальное воспоминание. Помню, как открываю глаза в больнице. Вокруг медсёстры в белых халатах. Меня приводят в себя. Мысли постепенно крепчают. Врач помогает встать, пару шагов туда-обратно, и я уже чувствую, что могу нормально думать. Про дом, про свою жизнь всё помню. Думаю: так, ладно. Я не в аду, не в Соткинске, это уже хорошо. Похоже, вообще не в Оренбурге. Тепло очень, и шум моря громкий. Странно, думаю, это меня куда то под Сочи вывезли, что ли? А кто, а зачем? Прошу разрешения выйти на балкон, меня выводят, вижу — и правда море, пляж широченный, а перед ним растения диковинные, не наши явно. Начинаю вялым своим языком расспрашивать, мне говорят, что у меня дом сгорел, и несколько минут у нас совершенно бесполезный разговор происходит, в котором я пытаюсь разобраться, как сгорел соткинский дом, и что им известно, а они вообще не понимают, о чём я говорю. Тут пришёл главврач, уложил меня обратно в постель и принялся успокаивать. "У вас, Владимир" — говорит — "отравление угарным газом. Ваше тело функционирует, это уже хорошо. Видимо, пострадала память. Что вы помните?" "Что ещё за Владимир?" — спрашиваю. — "Как, вы даже имя своё не помните? А родных назвать можете? Адрес?" Он перечисляет незнакомые мне имена, названия, а мой разум цепляется лишь за последнюю строчку адреса. Рио. Я в Рио-де-Жанейро.
(Зяберев минуту молча смотрит на агента)
Зяберев: Да. И тут-то до меня и доходит. Они все вокруг не на русском говорят! На португальском! А я это только сейчас замечаю, потому что и сам теперь на португальском говорю! Вы понимаете? Мне в жизни иностранные языки не давались, я на английском едва-едва с иностранцами договаривался, а теперь я португальский знаю лучше, чем русский. Более того, у меня документы появились. Дом. Сгоревший, правда. Родственники. Друзья. Целая жизнь бразильская, будто и не бывал в России никогда. Я когда понял, что произошло, понял, насколько я вырвался... я просто реветь начал, как сучка. Я ведь не просто из соткинского дома вырвался! Лежу, рыдаю от счастья, а медсёстры меня утешают, думают, я плачу из-за того, что у меня дом сгорел.
Ладно, вы правы, это не я всех переиграл. Это само как-то получилось. Понятия не имею как. Мне просто с ничего подарили новую жизнь. За что? Почему я? Это демоны сделали? Видимо, демоны, больше некому. Но с какого хрена? Это всё потому, что я скулил? Они меня... пожалели что ли? Ничего не понимаю.
Марухно: Понятно. Полагаю, первый допрос на этом мы можем закончить. Возвращайтесь в камеру и будьте готовы, у нас могут возникнуть новые вопросы.
Зяберев: Не убивайте, пожалуйста. Может мы как-нибудь договоримся?
Марухно: Почему вы думаете, что вас убьют?
Зяберев: Я же не идиот! Я уже краем уха услышал здесь дохуя такого... всякого. С такими сведеньями наружу не выпускают.
Марухно: Не переживайте. Мы сотрём вам память. У нас есть специальное средство, заменит вам все воспоминания об аномальном. Будете считать, что ваши жильцы погибли от несчастного случая, а в Бразилию вы сбежали, подделав документы, что-нибудь такое.
Зяберев: Правда? Ффух. Слава Богу!
(Зяберев наклоняется через стол, трясёт руку агента в рукопожатии)
Зяберев: Спасибо! Спасибо вам огромное! Память... ладно. Главное, что живой останусь!
Марухно: Зря вы так радуетесь. Мы вас властям сдадим. На вас в стране уголовные дела открыты. Фонд сотрудничает с государствами.
(Зяберев перестаёт улыбаться)
Зяберев: Э! Не, не, не, не, не. Я не могу опять в тюрьму. Вы же меня из бразильской тюряги спасли! Я что, зря из России сбежал, что ли, чтобы опять сидеть?!
(Зяберев встаёт, сжимает кулаки. Агент вызывает охрану. Двое охранников вбегают, пытаются скрутить Зябереву руки за спиной. Зяберев сопротивляется)
Зяберев: Давайте, я лучше к вам работать пойду? Вы же аномалиями занимаетесь? У меня уже опыт есть! Могу находить аномалии! Соткинский дом я же нашёл! Могу секретность поддерживать! Я два года проклятые квартиры сдавал словно обычные! Могу бухгалтерию подделывать!
(Один из охранников падает на пол оглушённый. Второй отскакивает, достаёт пистолет и угрожает им Зябереву)
Охранник: К стене! Руки поднял!
(Зяберев исполняет приказ)
Зяберев: Говорю вам, наймите меня, наймите! Думаете, я с вашими аномалиями не справлюсь?! Я с ментами и демонами сражался! Вам же пользы больше будет! Я в Бразилии спортом занялся, теперь бегаю быстрее Федьки! Отправьте меня в другие измерения! Я вам аномалии приносить буду!
(Второй охранник приходит в себя, встаёт. Вместе охранники скручивают руки Зябереву и уводят его из допросной. Агент достаёт из кармана платок, вытирает лоб)
Марухно: Уф. Директор, я знаю, вы будете читать запись. Понимаю, что это против правил, но может зачислить Тимофея Зяберева в класс D? Раз уж гражданин так жаждет поработать на Фонд.
(конец записи)